В расследовании инцидента в больнице еще не поставлена точка, но узкие места регионального здравоохранения уже жирно подчеркнуты.
Вступил в силу приговор Муборакшоху Усмонову — хирургу Чулымской районной больницы, в которой осенью 2024 года, не дождавшись медпомощи, скончался доставленный по скорой пациент с черепно-мозговой травмой. Апелляционная инстанция Новосибирского областного суда приговор Чулымского райсуда молодому врачу-гастарбайтеру оставила без изменения, жалобы защиты — без удовлетворения. Однако история в целом еще не окончена, а главное — пока ничего не известно о выводах, которые будут или не будут из нее сделаны.
Материала для осмысления проблем первичного звена здравоохранения за время расследования набралось более чем достаточно. «Новая Сибирь» попыталась по нему восстановить картину событий.
Кто должен был спасти пациента?
Все началось 17 сентября 2024 года. В тот вечер бригада скорой помощи доставила в Чулымскую ЦРБ мужчину, неудачно упавшего возле местного магазина. Пациент был сильно пьян, на лице у него были кровь и ссадины. Его внесли в приемное отделение на носилках и оставили в коридоре — требовалось первичное обследование и решение о лечении. Однако необходимой помощи мужчина так и не получил, а ночью скончался там же, где его оставили — прямо на носилках у батареи в коридоре.
Это место в больнице все знают: пьяных там обычно оставляют до тех пор, пока они не протрезвеют и сами не уйдут. Однако впоследствии экспертиза покажет: у пациента была тяжелая черепно-мозговая травма и субдуральная гематома объемом около 120 мл, что является показанием к экстренной операции.
Между неоказанием помощи и смертью следователи установили прямую связь. Под уголовное обвинение попали трое — Муборакшох Усмонов, дежурная медсестра Светлана Кукушкина и дежурный терапевт Татьяна Шевченко. Ясности у Фемиды пока нет только о судьбе последней — дело врача высшей категории, которой вменяют халатность, приведшую к смерти пациента (ч. 2 ст. 293 УК РФ), еще в суде. Приговоры по двоим первым — по 1,5 года условно с испытательным сроком 2 года и запретом работать в медицине за неоказание помощи, приведшее к смерти пациента (ч. 2 ст. 124 УК РФ) — уже вступили в законную силу.
Медики вину не признают, однако обжаловал приговор только Усмонов. Аргументы, изложенные в жалобах хирурга и его адвоката, облсуд закончил рассматривать 3 августа. Главный вопрос и здесь, и в первой инстанции: «Кто должен был спасти пациента?»
Защита заявила: трагедия является следствием системных проблем больницы, а вина лично Усмонова ничем не доказана — суд фактически сам назначил его ответственным, опираясь только на слова других участников процесса, да и то не всех.
Бессменный многостаночник
Чтобы понять, кто виноват в смерти человека, следователи, а затем и суд выясняли имя дежурного врача, и это оказалось задачей непростой. Усмонов утверждает: это был не он.
В Чулымской ЦРБ он работал врачом-хирургом поликлиники, по совместительству — врачом-хирургом приемного отделения больницы, а еще вел амбулаторный прием онкологических больных. Дежурство хирурга длится с 17.48 до 8.30 следующего дня. Врач отдежурил в ночь с 16 на 17 сентября, отработал день на приеме и, поскольку по графику очередную ночь в приемном покое ему предстояло провести с 19 на 20-е, попросил главврача, чтобы на 17-18-е поставили кого-то другого.
Представить то, что происходило далее, проще с учетом нескольких нюансов. Первый: ситуация с дежурствами обострилась из-за того, что из ЦРБ уволился хирург Олимджон Каюмов. Второй: главного врача Чулымской больницы Владимира Бурдинского министр здравоохранения региона представил коллективу лишь в конце августа. В момент инцидента он еще был «и.о.».
В дни, когда Усмонов зашивался от своих смен, в больнице уже ждали со дня на день нового хирурга — тоже, судя по всему, из Таджикистана. В суде главврач расскажет, что требовалось продержаться совсем недолго. И на это время он поручил своему заместителю определить временный порядок дежурства врачей приемного отделения, выведя на дежурство врача-эндоскописта Сергея Герасимова. Правда, потом узнал, что в графике дежурств на искомую дату так никого и не появилось.
И тут, наконец, становится важен нюанс третий: Сергей Герасимов, по иронии судьбы, до появления Бурдинского сам являлся главврачом ЦРБ. Его показания договоренность о помощи с дежурством подтвердили — правда, он уверен, что согласие дал только на консультационную помощь. Мол, если станет трудно — пусть звонят и спрашивают. Отвечая в суде на вопросы об этом, он подтвердил свои слова тем, что в графике дежурств его фамилии не было.
А вот главврачу и хирургу показалось, что Герасимов принимать ночных пациентов согласился. Уходя с работы после дневного приема, Усмонов даже еще раз позвонил потенциальному сменщику и, как утверждал после, убедился, что все в силе. Но подменный дежурный на смену не пришел.
Вечером Усмонову потребовалось закончить оформление накопившихся за день документов. К 20 часам он вернулся в свой кабинет, о чем, очевидно, впоследствии пожалеет.
Проходя через приемный покой, хирург, он же онколог-совместитель, заметил лежавшего на носилках больного. Медсестра, по его словам, пояснила: это пьяный, хирургическая помощь ему не нужна. Утром всем стало известно о смерти мужчины.
Между пьяным и мертвым
Каким должен быть маршрут больного по клинике? В суде этот вопрос попытались прояснить, исходя из материалов дела.
Оказалось, мнений на этот счет есть несколько. Обвиняемый и другие хирурги поясняли, что прием и первичный осмотр больных должен проводить дежурный врач-терапевт, чтобы в случае выявления хирургической патологии передать их хирургу. Свидетели из терапевтического отделения не согласны: по их мнению, пациентов с травмами даже смотреть не нужно — всех сразу к хирургу. А врач скорой помощи, которая доставила потерпевшего, вообще убеждена: всех пациентов надо передавать первому попавшемуся врачу. У неотложки и других забот хватает, кроме поиска нужного специалиста.
Отдельная линия — практика обращения с пьяными людьми. В Чулыме нет вытрезвителя, поэтому пациентов в состоянии «ни бе ни ме» обычно привозят в приемное отделение ЦРБ и оставляют там до тех пор, пока те не протрезвеют сами.
Дежурная медсестра, как выяснится в процессе, пациента знала как человека сильно злоупотребляющего и не удивилась, что когда его доставили в приемный покой, от него сильно пахло алкоголем. Дежурный терапевт про того пациента вспоминала, что тот громко матерился со своих носилок, но помощи не просил. А защита хирурга заявила, что из-за такой практики умершего пациента просто могли принять за спящего.
Еще интереснее заявление адвоката о существенных противоречиях в медицинской документации и показаниях работников. Защита строила версию о том, что после смерти пациента сотрудники больницы пытались составить документы задним числом, а часть показаний давали для того, чтобы «снять ответственность с других работников».
Работа без лицензии не считается
Так что в итоге с графиком? Графика, в котором бы фигурировали Гаврилов или Усмонов, в больнице не нашли и в дело не представили. Зарплату за спорную смену хирургу не начисляли. В апелляционной жалобе он писал: нет ни одного официального документа, подтверждающего назначение меня на дежурство, никто не давал об этом ни устных, ни письменных распоряжений.
Суд посчитал это не важным. В приговоре говорится: врач фактически выполняет трудовые и должностные обязанности хирурга приемного отделения больницы вне зависимости от того, каков график. Мол, дежурство — это такая обязанность, которую нельзя с себя сложить — можно только передать следующему.
Защита спорила: этот вывод основан на неправильной оценке доказательств. Свою смену Усмонов закончил утром — строго говоря, откуда ему знать, кто заступит в приемный покой после рабочего дня, если никаких указаний ему никто не дал?
«Выполняя свои должностные обязанности, врач-хирург, — говорила адвокат, — не должен находиться в состоянии хронической усталости в результате постоянной бессменной работы на протяжении нескольких дней, иначе это может привести к трагическим последствиям для пациентов».
Вывод суда о том, что в отсутствие других врачей-хирургов дежурство непонятно сколько смен подряд должен был продолжать именно Усмонов, защита называет «необоснованным и даже странным». Однако суд решил: раз в приемном покое он был и пациента видел, понимая, что перед ним человек с травмой, — то пусть и отвечает. Суд даже почему-то обратил внимание на позицию обвинения о том, что Усмонов вообще-то не имел лицензии, разрешающей работать онкологом, а потому не мог принимать больных и, соответственно, от этого уставать.
Хотя никто не подверг сомнению тот факт, что другого онколога в больнице вообще не было.
В ответе за всю систему
Апелляция никак не изменила судьбу хирурга, но в определении остались вопросы, которыми адвокат буквально засыпал судебный состав. Почему в графике дежурств в роковую смену не вписан ни один хирург? Кто должен обеспечивать наличие такого количества врачей-хирургов в штате больницы, чтобы обеспечивалась их оперативная заменяемость «в случае некомплекта»? Должен ли врач брать на себя ответственность за организацию ночных дежурств при некомплекте персонала? Почему фельдшер скорой помощи, который доставил пьяного больного, не оформил сопроводительные документы и не передал дежурному врачу под роспись, как это положено по инструкции? Почему в медкарте больного, оформленной уже после его смерти, внесены недостоверные сведения о его помещении сначала в терапевтическое, а затем реанимационное отделение? Каким образом разграничены преступные действия, вменяемые по трем уголовным делам трем работникам Чулымской ЦРБ — каждый ведь должен быть виноват в чем-то своем?
Защита Усмонова убеждена: при таком количестве нарушений со стороны дежурного врача и младшего медперсонала, а также должностных лиц, его подзащитного просто делают крайним «только потому, что кто-то видел его в помещении больницы». Но, справедливости ради, крайним он все же становится не в одиночестве, а, как минимум, в компании с дежурной медсестрой, которой приговор был вынесен еще в январе этого года, и дежурным терапевтом, лишь ожидающей вердикта.
Втроем, судя по всему, им и придется отвечать за всю систему.
Илья БАЛЕВИЧ, Виктор ПОЛЕВАНОВ, «Новая Сибирь»
Ранее в «Новой Сибири»:
Новосибирского хирурга наказали за бездействие и гибель пациента
