Евгений Писарев: Я режиссер, вышедший из артистов и на них ориентирующийся

0
2696

В дни 14-го Международного Рождественского фестиваля искусств худрук столичного Театра имени Пушкина провел творческую встречу в НГТИ, где ответил на вопросы студентов и преподавателей. 

— В чем сегодня значение театра?

— Театр — это терапия. Иногда — хирургия.

— А вам в свое время хотелось взорвать театр?

— Я закончил актерский курс в школе-студии МХАТ в начале 90-х. Мое желание взорвать совпало с абсолютным безразличием общества к театру. От невозможности реализоваться, удовлетворить свои актерские амбиции я порой вел себя вызывающе. К примеру, худруку Юрию Еремину заявил, что отказываюсь играть в сказках. Он уточнил: «Вам не нравится «Аленький цветочек»?» Я ответил: «Понимаете, у меня уже дочь растет — а я все еще кикимору играю...» И на это услышал: «Если не нравится этот спектакль, поставьте лучше!» И через некоторое время я принес Еремину инсценировку «Острова сокровищ», которую написал вместе с другом. Поставил. И даже сыграл в этом спектакле небольшую роль. Он идет до сих пор, с 1996 года. Но ни тогда, ни сейчас желания взорвать театр у меня не было. Оказалось, как режиссер я интереснее театральному сообществу, чем как актер. Начал потихоньку ставить. Табаков следил за моими спектаклями. После премьеры «Одолжите тенора» меня пригласили на постановку сразу в три театра. Ширвиндт позвал в Театр сатиры, Захаров — в «Ленком», Табаков — в МХТ. Я выбрал Олега Палыча.

Поначалу я комплексовал, что не имею режиссерского образования. Но его не было и у Ефремова, нет у Серебренникова. А сколько режиссеров с дипломом, которые никому не нужны?..

— На театре вы наставник со стажем. Это сильно изматывает?

— Да, я преподаю в Школе-студии МХАТ с 26 лет — можно сказать, половину творческой жизни. Всякий раз выпускаю курс и говорю себе: «Больше — никогда! Нет в этом смысла, нет никакой отдачи…» Но сейчас веду очередной первый курс. (Улыбается.) В театре Пушкина я уже 12-й сезон. Получается, художественно руковожу и курсом, и театром. В актерской и режиссерской профессии мне словно чего-то не хватает. А на посту худрука я — «человек на своем месте!»

Настоящая педагогика — это очень тяжело. Это ежедневная отдача. А когда на курсе худрук как приходящий папа — это не то. Это формальный подход. Зачем он тогда нужен, такой худрук? Мне неясно.

— Не страшно было браться за «Женитьбу Фигаро» и «Дом, который построил» Свифта — после шедевров Плучека и Марка Захарова?

— Нет. Очень изменилось время. Люди стали другие. Сегодняшним студентам фамилия Плучека ничего не говорит, про Олега Борисова они вообще не слышали…

Классика требует переосмысления. «Свифт» — выдающаяся пьеса Горина. Фильм Захарова — не выдающийся. Эту пьесу не особо и ставили в Москве. Поэтому я за нее и взялся.

Кроме того, у меня не очень складывается с современными пьесами. Тем не менее в нашем театре они ставятся. К примеру, два спектакля, «С училища» и «Гардению», выпустил молодой режиссер Семен Серзин. Он слышит эти тексты. А мне их трудно читать.

— Почему же молодежь в творческих вузах столь невежественна — у вас есть ответ?

— Школьников в старших классах учат тестированию. Не размышлять, а угадывать правильные ответы и ставить галочки. И ребята к этому привыкли. А при поступлении в театральный вуз им предлагают ответить на вопрос, почему Каренина покончила с собой. И абитуриенты хлопают глазами.

Уверен, образование должно быть классическим. Дальше каждый выбирает свой путь. Я был в музее Пикассо во Франции. На первом этаже там висят какие-то яблоки, квадраты. И только на третьем — знакомая всем живопись. Но зашедшим в музей сразу становится ясно: человек умел рисовать.

— Есть ли шансы у выпускников НГТИ влиться в труппу Театра имени Пушкина?

— Вообще, у меня работает много сибиряков. Аня Кормакова — из Новосибирска. Есть ребята из Кемерово, Красноярска, Иркутска. Сразу четверо артистов — из Омска. Но в свой театр я стараюсь брать своих учеников. Театр Пушкина считается филиалом Школы-студии МХАТ, в труппе сейчас около 80 процентов выпускников этого вуза.

У успешных театров гораздо больше проблем, чем у неуспешных. Очень талантливые люди порой не приживаются в труппе. Считаю, что надо строить свой дом, воспитывать свою труппу. Общность — очень важная вещь.

Да, сегодня не все выпускники театральных вузов трудоустроены. А разве все люди с медицинским дипломом работают по специальности? Мои ученики, помимо Театра имени Пушкина, служат в БДТ, Театре имени Ермоловой, Театре имени Моссовета…

— Как вам кажется, у режиссера Писарева есть своя тема?

— Я режиссер, вышедший из артистов. И на артистов ориентирующийся. Меня должен заинтересовать материал. Пьеса также должна возбуждать воображение артистов…

Я солидарен с худруком Вахтанговского театра Римасом Туминасом: «Режиссеры, перестаньте самовыражаться!» Это болезнь молодой режиссуры. Они хотят удивить. Взорвать театр. А вливаться в театр им пока не хочется.

Я пригласил в театр имени Пушкина разных режиссеров: Крымова, Бутусова, Землянского… Но это не означает, что я обожаю творчество каждого из них. Зову тех, кто делает спектакли не так, как я.

— Крымова после «Костика» еще раз позовете?

— Он уже репетирует.

— А вы?

— К юбилею Веры Алентовой делаю спектакль «Мадам Рубинштейн» (премьера состоялась 11 февраля — Ю. Т.). Интересно открыть нового автора, Джона Мисто. Интересно находить интересные вещи в тексте.

На апрель намечена премьера в Театре наций. Это мюзикл «Кабаре». В этом театре — другие мощности, есть возможность пригласить артистов, оркестр. Там я делаю то, что не могу сделать в Театре Пушкина. Роль Салли репетирует Юлия Пересильд.

— Как часто вас удивляют работы коллег?

— У Римаса Туминаса потрясающий спектакль в Театре Вахтангова, пятичасовой — «Война и мир». Я обожал Виктюка — пока не понял, что он словно делал один и тот же спектакль.

У нас в театре 10 лет идет «Материнское поле», поставленное Землянским. Считаю, это лучший его спектакль. За это время артисты сильно повзрослели. Но в театр пришла молодежь, и Сергей сделал новую редакцию спектакля. И снова с первых минут тебя захватывает и не отпускает. Сергей — прекрасный, талантливый, неординарный человек. Он открывает артистов. Надеюсь, наше сотрудничество продолжится.

— Интересные спектакли вы назвали. А любимые — есть?

— И снова назову «Войну и мир», это очень мощное высказывание. А еще в РАМТе Марина Брусникина поставила спектакль «Дни Савелия» — по книге Григория Служителя, актера СТИ. Артисты играют не на сцене — во дворе театра и в фойе. Казалось бы, разговор с публикой идет на языке «бедного театра» — но сказано очень многое. В этом спектакле небольшую роль играет моя дочь, выпускница Щукинского училища.

— Есть любимая книга?

— Это в юном возрасте легко назвать своего автора…. В основном читаю пьесы.

— Кто для вас идеальный зритель?

— (после паузы) Тот, кто пришел в театр неслучайно.

— По актерству не скучаете?

— Желание выходить на сцену ушло напрочь. Иногда слышу, как артист говорит: «Я сам сделал свою роль!» Думаю: «Повезло, очень хороший режиссер с тобой работал!» Если артист хорошо играет — браво режиссеру! Я очень много видел замечательных артистов, которые были не очень хороши в некоторых спектаклях…

— Значит, роли не играете давно. А в шахматы играете?

— Нет.

— Тем не менее вы недавно поставили мюзикл «Шахматы» — яркий спектакль про очень статичную игру. С какими трудностями столкнулись?

— В начале репетиций заболел ковидом. Репетировал в зуме…

— А это как?

— Ну вот так. Потом с коронавирусом слегла половина артистов. Но в итоге в прекрасной, дружной команде собрал за полтора месяца мюзикл, на который уже сходили 270 тысяч человек. Спектакль родился в непростое время в непростых условиях — но, удивительное дело, выжил. У него 11 номинаций на нынешнюю «Золотую маску». А опера «Мазепа», которой я отдал полгода работы в ГАБТе, не вошла даже в длинный список премии! (Улыбается.)

— И что из этого следует?

— То, что репетировать в зуме можно. А вот руководить театром — нельзя. Кто-то должен сидеть в лавке, как любил говорить Табаков!

ДЕТАЛИ

Писарев Евгений Александрович в 1993 окончил школу-студию МХАТ (курс Ю. Еремина) и был принят в труппу Театра имени А. С. Пушкина. Играл в спектаклях: «Великий Гетсби» (Ник Каррауэй), «Красотки кабаре» (Простак), «Проделки Скапена» (Октав), «Ревизор» Н. Гоголя (Хлестаков), «Женитьба Белугина» (Агишин), «Откровенные полароидные снимки» (Тим) и др. В качестве режиссера-ассистента сотрудничал с английским режиссером Декланом Доннелланом, в частности, работал над постановкой спектаклей «Борис Годунов» А. Пушкина (постановка Международного театрального фестиваля им. А. П. Чехова и театра «Чик Бай Джаул», 2000), «Двенадцатая ночь» У. Шекспира (постановка Международного театрального фестиваля им. А. П. Чехова и театра «Чик Бай Джаул», 2003, в этом спектакле сыграл роль Шута Фесте), «Три сестры» А. Чехова (постановка Международного театрального фестиваля им. А. П. Чехова, театра «Ле Жемо» и театра «Чик Бай Джаул, 2005, сыграл роль Кулыгина). В Московском дворце молодежи поставил мюзиклы «Звуки музыки» (2011) и «Шахматы» (2020); в Музыкальном театре им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко — оперу Дж. Россини «Итальянка в Алжире» (2013, номинация на премию «Золотая маска» за лучшую работу режиссера в музыкальном театре). В 2007—2010 гг. был помощником художественного руководителя МХТ им. А. П. Чехова Олега Табакова. С июня 2010 — художественный руководитель Московского драматического театра имени А. С. Пушкина. С 1999 года преподает актерское мастерство в Школе-студии МХАТ, с 2013-го — руководитель актерского курса. Член Совета при президенте Российской Федерации по культуре и искусству. Лауреат Премии города Москвы в области литературы и искусства, премий Олега Табакова, «Хрустальная Турандот», «Гвоздь сезона», «Звезда Театрала», «Чайка», «ФИГАРО» и др. Заслуженный артист РФ. Снимался в сериалах «Каменская-3», «Таксистка», «Марш Турецкого», х/ф «Доктор Глинка» и др.

Юрий ТАТАРЕНКО, специально для «Новой Сибири»

Скриншот: 1 канал

Whatsapp

Оставить ответ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.