Слово «барокко» происходит от португальского perola barroca — жемчужина причудливой формы. Красивейшая выразительная музыка, виртуозность исполнительства, изощренный музыкальный орнамент, преодоление жанровых границ, появление новых видов искусства, таких как опера, — это далеко не все, но важные приметы эпохи барокко...
Вторую неделю новосибирцы чувствуют ее дыхание, слушают ее звучания, любуются ее сияньем. А воссоздают ее и в ней живут юные молодые музыканты, увлеченные, захваченные идеями, эстетикой, красочными образами необыкновенной жемчужины. Объединяет их, направляет и вдохновляет группа специалистов: мастеров и экспертов барочного исполнительства. Практически ежедневные музыкальные вечера, а то и ночи, наполненные шедеврами, редко звучащими или вовсе неизвестными нам произведениями ХVII-ХVIII столетий, в том числе и русским барокко, проходят на самых разных площадках: Белом зале и фойе «Победы», «Башне» на Маркса, в Краеведческом музее, Концертных залах специальной музыкальной школы и колледжа имени Мурова, Доме ученых Академгородка. Это Сибирская школа барокко, где учат, учатся и несут свои знания и умения людям.
— Чуть больше года назад прошла первая школа, это был экспериментальный проект, в котором было два образовательных направления: старинная музыка и современная, — рассказывает Анна Недоспасова — клавесинистка, профессор кафедры специального фортепиано Новосибирской консерватории. — На этом контрасте было, наверное, публике интереснее. Но сейчас, сконцентрировавшись на барочной музыке, мы поняли, какой большой интерес у молодежи к этому направлению, очень большой. И количество участников у нас около 80, половина их них приехала из разных городов страны, география от Калининграда до Владивостока: и Нижний Новгород, и Москва, и Санкт-Петербург, Красноярск, Казань. Ребята из разных городов находятся, конечно, в стрессовой ситуации — они не так давно получили произведения, которые им надо было посмотреть предварительно, потом им педагоги говорили, что нужно делать, выполнять требования определенные, затем у них были неизвестные партнеры, это все надо было наладить, взаимодействие творческое. И здесь сам график напряженный: занятия начинаются с 10 утра и заканчиваются в 10 вечера.
— Экстрим.
— Да, но десять дней, которые есть, лягут в хорошую копилку для молодых ребят. С одной стороны, это опыт взаимодействия, впервые, когда нужно за короткий промежуток времени сделать много и еще выйти на сцену и показать перед слушателями качественный результат. С другой — то, что мы как педагоги стараемся дать: не просто учим что-то делать, мы учим стилю. Инструменты разные. Сегодня на концерте кроме клавесина и лютни были и современные гитары, и вокалисты, которые учатся классическому вокалу. Как найти стилистическое соответствие, ответить на вопрос: что делает музыку барочной, как ее сделать барочной? Не секрет, что многие произведения Вивальди или Баха мы играем чуть ли не с малых лет в музыкальной школе, но это похоже на то, как мы говорим на иностранном языке немножко с акцентом. Мы пытаемся этот акцент классического академического искусства убрать и приобрести черты попадания в тот стиль примерно, как это могло звучать, как это композитор создавал в те времена, когда было принято одеваться так, кушать вот это… Когда было разделение на аристократов и крестьян, когда музыка звучала во дворцах в основном, не так, как сейчас. Это другие манеры поведения, другие украшения в конце концов. Погрузиться в эту атмосферу — да, взгляд в прошлое, но это направление становится все более востребованным, актуальным в современной культуре, и концертные организации предлагают эти программы с большей интенсивностью. И уже видим на афише имена Вивальди, Бах — это значит, там задумываются: а где взять клавесин, а не пригласить ли контратенора, а еще нам лютня нужна. А где они? А вот эта молодежь, которая подрастает сейчас. Мы зерна бросаем в эту почву и надеемся, что вырастут универсальные музыканты, которые могут и классику исполнять, и барокко, и что угодно дальше.
— Причем так, чтобы это было узнаваемо.
— Чтобы соответствовало стилю, эстетике. Когда это движение исторически информированного исполнительства зародилось, сформировалось в 1960-70-е годы в западной Европе, ведь сколько было издано с того времени учебников, книг, трактатов переиздано, нот. Собрание сочинений Иоганна Себастьяна Баха, что выпускает Баховское общество в Лейпциге, ведь до сих пор пополняется, до сих пор находят пьесы, которые атрибутируют Бахом, как в прошлом году было.
— Как складывается круг наставников, кто его определяет, что способствует приезду специалистов в области барочной музыки? Или они сами жаждут оказаться здесь?
— Это заинтересованность сообщества Бюро актуальной музыки и его руководителя Антона Ниязова в том, чтобы в Новосибирске молодежное образовательное направление развивалось. Проекты реализуются на гранты президентского фонда. Есть база, есть музыканты, которые давно этим занимаются. Тот же ансамбль Insula Magikа Аркадия Бурханова. Есть консерватория, где работают выходцы из этого коллектива, которые ушли в академическое музыкальное образование, и там тоже это направление старинной музыки развивают: Яна Мамонова, я среди них. И в этой школе мы не на пустом месте находимся.
— Одно из самых громких имен нынешней барочной школы — Йорн Бойзен — клавесинист, дирижер и композитор из Нидерландов. Он был здесь десять лет назад, в филармонии исполнялись реконструированные им утерянные «Страсти по Марку» Баха.
— Да, тоже с удовольствием к нам присоединился. Он такой патриот России, готов приехать сюда работать, что-то его пока еще удерживает в Европе, в Голландии, где он живет. Но не исключено, что он этот шаг предпримет, настолько увлечен и людьми, которые занимаются здесь старинной музыкой, и вообще перспективами, которые есть в нашей стране.
И большой интерес со стороны публики, у нас уже который концерт идет, все при полных залах, все на разных площадках, и все билеты проданы. Есть такие отчаянные, что готовы ночью в понедельник слушать Баха и Вивальди. Очень надеюсь, что это станет регулярным. Мы хотим, можем, у нас есть потенциал, все организационные ресурсы.
***
Познакомимся с учениками школы. Они тоже очень необычны. Например, Станислав Аверьянов, контратенор, ставший одним из главных открытий школы. Он родом из Новосибирска, воспитанник вокальной студии «Радуга». В 2016-м окончил Новосибирский музыкальный колледж имени Мурова по специальности
«вокальное искусство», в 2021-м — Санкт-Петербургскую консерваторию имени Римского-Корсакова. Выступает на концертных площадках Северной столицы, сотрудничает с известными петербургскими коллективами.
— Что же побудило приглашенного солиста Мариинского театра поступить в школу?
— Увидел в контакте новость про Сибирскую барочную школу и подумал: это прекрасно. Десять лет я в Санкт-Петербурге, с 2016 года. У меня тут мама живет, редко видимся. И хочется поднять исполнительский уровень. Посчитал, что эта школа дает мне этот опыт нужный. Думаю, сегодня на концерте слышно было, поработали много и очень плодотворно с Яной Александровной Мамоновой и другими наставниками. Поработали над самим материалом, как лучше произносить текст, это тоже огромное значение имеет. В Питере я исполнял эти произведения с клавесином и гамбой. Здесь другой состав, мне кажется, так лучше звучит. Считаю, с консортом очень здорово. Я действительно, в таком кураже нахожусь, когда началась у нас эта школа, так я весь в этом процессе, сижу ночами, этот материал учу — такое удовольствие, весь в этом нахожусь.
— Вы каждый день занимаетесь, встречаетесь, репетируете?
— Конечно, вокалисты даже заранее начали, школа открылась 5 февраля, а мы со второго уже начали собираться: хоры учили, показывали свои сольные номера, что планировали на выпускной Гала-концерт в колледже им. Мурова, зале Сибирский.
— Вы заняты во всех концертах школы?
— Да, почти во всех. В Доме ученых Академгородка у нас Гендель — «Пиршество, или Праздник Александра» опера называется, про Александра Македонского, его подвиги. У меня там речитатив и ария — грустная, повествующая о том, что Александр разбил персидского царя Дария, но празднуя победу, не может сдержать слез: не испытывает радости, вынужденный убивать. На заключительном концерте все ученики школы поют, хор и солисты. Нас поделили на солистов, ансамбль и хор. У меня пока два варианта. Я пою либо арию из «Страстей по Матфею» Баха, либо арию гения Холода из «Короля Артура» Пёрселла.
— Как вы пришли к барочному исполнительству?
— Изначально я как тенор был, а на третьем курсе сказал, что буду контратенором наперекор мнению факультета вокальной музыки. И начал с любовью, со стремлением. Вообще, моя любовь давно началась. Для конкурса еще в колледже я искал арию Перголези в интернете и наткнулся на Чечилию Бартоли. С этого началось, Меня захватило, пытался и с ней петь вместе, погрузился полностью. Я очень люблю барочную музыку, прямо страсть моя. И на следующую школу обязательно заявку подам, приеду, всегда музыканту надо учиться.
Еще одна ученица школы — актриса драматического Первого театра Людмила Щеголькова, та самая, что исполняла монооперу Таривердиева «Ожидание» в новосибирском метро. Чем для нее важна эта школа? «Я вижу, что это абсолютно театральная музыка, абсолютно театральная история, — говорит она. — Несомненно, новые знания найдут отражение и применение в моей деятельности. Конечно, я в этом не профессионал, кончала Театральный институт, хотя и музыкальный факультет, а школа дала самое главное — раскрыла авторов, музыку, стиль которых можно использовать в спектаклях. Уверена, что музыку Дауленда, например, мы услышим в спектаклях Первого театра, потому что она абсолютно драматургична, повествовательна, это готовые микроспектакли».
***
Сибирская школа барокко объединяет тех, кто формирует музыкальное будущее. Среди них московская барочная капелла «Золотой век», исполнившая программу русского барокко, Константин Щеников-Архаров, великолепный лютнист и гитарист из Санкт-Петербурга, Ксения Ильичева, лютнистка и теорбистка, выпускница Парижской высшей национальной консерватории музыки и танца. Приехав наставником во второй раз, невольно сравнивая школу со своей студенческой порой, она делает неожиданное признание.
— Скажу честно, я не была настолько любопытной в бытность свою студенткой, часами играла на гитаре технические упражнения. Учила программу, мой мир ограничивался классической гитарой. Что-то почитать, совершенно другое, отличное от классической гитары — та эстетика, которая сейчас в моде у гитаристов, и узнать что-то около: что такое контрапункт, артикуляция, риторика, — нет, я не была любопытной...
Я уехала из родного Новосибирска почти 12 лет назад, и там открыла для себя исторически информированное исполнительство. Самый близкий инструмент гитаре — лютня, теорба — одна из ее разновидностей. Там начала заниматься факультативно, будучи гитаристкой классической, а потом просто ушла в это новое, и очень счастлива. Нашла свое, несмотря на долгий путь и сомнения. Мне всегда нравились певцы, нравилось аккомпанировать им, почему выбор такой. А сейчас, кстати, уже все больше русских мастеров стали делать неплохие инструменты, копии старинных, это становится доступным.
Сейчас есть мода на старинную музыку, барочную, потому что она очень эмоциональная, очень свободная. Многие начинают именно с барочных инструментов — с лютни, клавесина, отдают, предположим, ребенка в музыку в 6 лет, и он уже знакомится с клавиатурой клавесина. То есть эстетика, язык уже с малолетства прививается. И если раньше музыканты барочные были, например, андеграунд, то сейчас уже нет. Уже точно в Парижской опере каждый год обязательно как минимум одна барочная опера, и играет не штатный оркестр, а приглашают ансамбль барочной музыки, гостевой ансамбль и стабильно, скажу, — все билеты проданы, не попасть. Также на фестивалях музыкальных международных в Зальцбурге — барочная музыка. Народ просвещается, восхищается, ему нравится.
— И Новосибирск тоже движется в этом русле.
— Потому что большой город, много музыкантов, всегда он был культурной столицей. И такой всплеск исторического исполнительства был в начале нулевых, когда Теодор Курентзис приехал, он сделал здесь свой оркестр, начал жанры редкие хоровые и ансамблевые показывать.
— Вначале, еще в прошлом веке, в 1980-х первую искру высекал Аркадий Бурханов, создавая ансамбль Insula magikа.
— Да, все уже было. И вот благодаря молодым ребятам новый виток. Уже не в филармонии, не музыканты в оперном театре, а студенты собираются, что-то ищем.
— А как вам учащиеся этой школы?
— Был долгий отбор, критерии были. Была б возможность, сделали б на несколько уровней, и на детей тоже, но там свои методики должны быть
— У вас студенческая в основном аудитория?
— Да, студенческая — и молодые специалисты, ребята консерваторские. Константин Щеников подготовил сегодняшний концерт. Он потрясающий специалист по Ренессансу. Мы называем барочная школа, на самом деле охватываем здесь и поздний Ренессанс, и он занимался с гитаристами и лютнистами в подготовке программы Ренессанса, а я была ответственна за сложный большой номер в ночном концерте. Там французская музыка, это моя специализация — музыка Людовика ХIV, потому что теорба — это инструмент, который был популярен при дворе Людовика, и с его уходом прошла мода и теорбистов уволили. Там был Франсуа Куперен. Меня здесь, кстати, девочка из Красноярска спасла с теорбой, мое положение здесь. Везти теорбу даже не то, что дорого, можно и не довезти, каждый раз это стресс. Но, конечно, играть лучше на своем инструменте…
***
Сегодня прошел выпускной концерт Школы барокко, а назавтра молодые специалисты уже едут на гастроли — в Кемерово, пожелаем им успешного пути.
Марина ЛОГИНОВА, специально для «Новой Сибири»
Фото: vpobede.ru
Ранее в «Новой Сибири»:
Мастер-курс Сергея Осипенко как событие, потрясение и гуманитарная помощь
«Александр Невский» и «Иван Грозный» откроют Год единства сцене НОВАТа
