Алексей Ерошин: Детей смеяться не заставишь!

0
4103

В Новосибирске нет детских издательств, но есть детские писатели

ЖИТЕЛЬ поселка Агролес — лауреат Всероссийской литературной премии имени И. Рождественского, автор трех книг стихов для детей. Публиковался в журналах «Сибирские огни», «Мурзилка», «Огни Кузбасса». В преддверии выхода новой книги А. Ерошина «Шел по городу скелет» с поэтом встретился наш корреспондент.

— Алексей, вы пишете не только стихи и не только для детей. Считаете ли вы себя именно детским поэтом?

— В последние годы коллеги относят меня исключительно к детской литературе. Вообще, больше люблю писать стихи, нежели прозу. На рифмование тратится гораздо меньше времени. (Улыбается.) А фантастическая повесть с недописанной последней главой лежит вот уже года три, не меньше. Все никак не заставлю себя закончить эту работу.

Начинал как поэт я отнюдь не с детских стихов. Лирику сочинял еще в 80-х, будучи студентом Тогучинского лесохозяйственного техникума. Правда, с той поры ничего не сохранилось — все сжег в печке. Меня всегда очень тянуло к гражданской поэзии. Сейчас, правда, пишу ее очень редко: не более одного стихотворения в год.

А писать для ребят стал при весьма необычной ситуации. В начале 2000-х упал с мотоцикла, 10 дней лежал в гипсе — и вдруг вот оно, пошло! «В городе Мокрополе тучищи огромнейшие, в городе Мокрополе молнищи да громищи…»

Детские стихи пишутся с разной периодичностью: то три месяца тишины, то идут косяком — три, четыре подряд! Сочиняю в основном по ночам — другого времени просто нет.

— Все ваши книги выходят не в Новосибирске — почему?

— Так ведь у нас нет ни одного детского издательства! Точнее, вообще ни одного — на полуторамиллионный мегаполис. В советское время в нашем городе находилось весьма крупное Западно-Сибирское книжное издательство. Там я познакомился с редактором Анатолием Борисовичем Шалиным, нынешним главой местного отделения Союза писателей России. Ему я и показал свои первые рассказы — мне было лет 18. Как сейчас помню, он задал мне хорошую взбучку! (Смеется.) Так что почти вся моя проза тоже отправилась в печку. Не могу не признать: критика была по существу, и я сделал правильные выводы.

— А сегодня литератор Ерошин — ершист? Как относитесь к критике?

— Совершенно спокойно, если она по делу. И если нужно что-то поправить, приступаю без разговоров. К примеру, прошлой осенью на семинаре детской литературы в Красноярске нас детально разбирали Сергей Махотин и Михаил Яснов. Все получили очень полезный опыт. Кое-кого и до слез довели, не без этого. (Улыбается.)

Я самокритичен. Руководствуюсь простым правилом: нет пределов совершенству! А это значит, что никогда не надо спешить ставить точку. Помню прекрасную карикатуру: на вершине горы стоит счастливый альпинист, а над ним — маленький паучок спускается откуда-то сверху. Вот этот паучок и не дает мне покоя. Всегда есть не взятая тобой высота.

— А как у нас сейчас дела с детской литературой в целом?

— На первый взгляд, хорошо. Книг для детей — море. Детских издательств по стране тоже немало. Но если присмотреться, ситуация сложная. Главная проблема — это тотальное подражание западным образцам в области менеджмента. Отечественные издательства совсем не учитывают специфики нашего мышления, навязывая нам импортные стандарты. Но ведь очень многие зарубежные сказки нам совершенно не близки — с их инфантильными, плоскими героями и примитивными сюжетами. За исключением, разумеется, Астрид Линдгрен и Туве Янсон.

Еще мне не нравится то, что издать стихи для детей очень сложно. К примеру, крупное издательство «РОСМЭН» этим практически не занимается. А то, что они издают, совершенно не нужно и не интересно детям — вот такой парадокс! В результате эти книжки не распродаются, а издатели разводят руками: «Вот видите, современная детская поэзия не пользуется спросом!»

А рецепт прост: чтобы книга для детей стала популярной, она должна быть как фейерверк! В ней все должно бабахать разноцветными огнями, и каждая страница должна удивлять чем-то новым! Увы, детские издательства сейчас все систематизируют. Редакторы любят все максимально причесать. По их мнению, в книжке про собачек ничего не должно быть про кошечек! В итоге в каком-нибудь сборнике стихов про море бесконечно чередуются волны, киты, кораллы — и ребенок, читая это, засыпает на третьей странице…

Издавать же яркие, отчасти хулиганистые стихи для детей издатели просто боятся! Любая провокация безжалостно вымарывается редакторами. И если бы сейчас Григорий Остер как молодой малоизвестный автор принес в издательство свои «Вредные советы», то, будьте уверены, получил от ворот поворот!

Скажем, я отправлял в «Мурзилку» такие стихи: «Меня спросил приятель Федя: «Читал ты книжку «Три медведя»?» — «Нет! И читать не стану впредь — медведя незачем тереть! Другие пусть медведя трут — те, у кого характер крут! А я покой предпочитаю: «Три поросенка» почитаю!» Редакторы признались, что смеялись долго, но публиковать не рискнули. Побоялись, что дети не поймут. Хотя детям эти стихи очень даже нравятся — я регулярно выступаю. Детей смеяться не заставишь.

— Для какого возраста пишете?

— Начиная с дошкольного — и до предпенсионного! (Смеется.) Один мудрый человек правильно сказал: детские стихи должны быть интересны всем! И если они не интересны взрослым — это плохие стихи.

— А еще говорят, что для детей надо писать так же, как для взрослых, только еще лучше! Согласны?

— Абсолютно. Если в обычных стихах можно позволить неточные рифмы, различные инверсии, то в детской поэзии на них строгие табу. Также, на мой взгляд, совершенно неприемлемы деепричастные обороты. Самое главное правило: лексикон должен быть простым. Чтобы смысл стихотворения был предельно ясен.

— А должна ли лексика быть современной?

— По-моему, это совершенно необязательно! Такие слова, как «эсэмэска», «айфон», мне как автору совсем ни к чему. Надо понимать, что любые технические данные стремительно устаревают! Я считаю: не надо бояться выглядеть неактуальным, старомодным автором. Детские темы вечны, ребят всегда интересует одно и то же: кто сильнее, папа или Чак Норрис, слон или кит. (Улыбается.) И тут ультрасовременная терминология просто не нужна.

— Детская книжка немыслима без красочного оформления. Вы нашли своего художника?

— Этот процесс продолжается. В 2013 году в издательстве «Фордевинд» вышла моя книжка «Я гулял на облаках» с прелестными акварелями Кати Бауман. Все были в восторге — автор, критики, родители, дети. Катя умеет поддерживать стихи иллюстрациями. Надеюсь, нам еще доведется поработать с ней в тандеме.

— Выгодно ли быть детским поэтом?

— В материальном плане быть детским писателем (как и любым другим) сегодня абсолютно невыгодно. Правда, есть несколько исключений — это авторы, имена которых превратили в бренд.

Еще одна проблема — массовость. Современные тиражи у детских книг весьма скромные в сравнении с теми, что были в эпоху СССР, — 3-5 тысяч экземпляров. Разовый авторский гонорар — в размере моей месячной зарплаты: особо не разбежишься. Так что я пишу без расчета разбогатеть. (Смеется.) Для меня главное — творческая самореализация.

— Что из себя представляет современная литературная Сибирь?

— Да в одном только Новосибирске множество замечательных поэтов! Прекрасные детские стихи пишет Мария Дубиковская, отличные рассказы у Юлии Федорищевой. Есть еще Ирина Цхай в Барнауле, Вероника Шелленберг в Омске, Рустам Карапетьян в Красноярске, Анастасия Губайдуллина в Томске, Светлана Михеева в Иркутске…

К сожалению, детских авторов чудовищно мало издают в Москве и Питере — им не доверяют, все боятся рискнуть вложиться и раскрутить новое имя. Кроме того, нередко издательства принуждают писать «в серию» — а это убивает авторский слог, люди очень быстро исписываются. Когда-то я отправлял свой фантастический роман в «Эксмо». Редактор отказал — под предлогом того, что «современный читатель глуп и ленив, две сюжетные линии в романе для него это много, ему бы чего-нибудь попроще». В общем, мои отношения с крупным издательством не сложились. (Улыбается.)

— На дворе третье тысячелетие. А молодые мамы по-прежнему читают своим малышам «Муху-цокотуху» и «Мойдодыра» Корнея Чуковского — так и должно быть?

— Почему бы и нет? Это прекрасно написанные тексты. Хотя у того же Чуковского терпеть не могу ни «Бибигона», ни «Крокодила» за излишнюю кровожадность.

— Вопрос о писательской кухне. Признак удачного стихотворения — это …?

— …Когда самому смешно! Обычно выкладываю свеженаписанное на своих страничках «ВКонтакте» и на «Стихи.ру» и проверяю реакцию.

— Ваши стихи отличаются незаурядным юмором. Откуда черпаете жизнелюбие и оптимизм?

— Да его же полным-полно кругом! Помните анекдот: «Пессимист и оптимист проходят мимо кладбища. Первый говорит: «Ужас, сплошные кресты!» Второй отвечает: «Да ты посмотри, сколько плюсов!»

Если жить без юмора, впору повеситься. Стараюсь никогда не унывать. Наверное, я еще не вышел из детского возраста, но взрослый мир наживы и цинизма меня совершенно не привлекает.

— Должна ли детская литература быть воспитательной?

— Безусловно. Но система ценностей, мораль не должны подаваться в лоб — «туда не ходи, сюда ходи». Иначе дети из чувства протеста немедленно сделают все наоборот. Вообще, классическая литература состоит из персонажей, которым хотелось подражать. Помните, все играли в мушкетеров? Славные были времена…

— У вас есть хобби?

— Конечно! Я и грибник, и рыбак, и охотник. Особенно нравится побродить с ружьем по болоту. И не слишком люблю тех, кто мешает. Недавно был такой случай. Я часто езжу на озеро неподалеку от бердского аэродрома. Стою на зорьке, тишина, туман. Жду уток. И вдруг сверху — ш-ш-ш. Поднимаю голову, а прямо надо мной огромный воздушный шар! И мужик из корзины весело говорит: «Зря стоишь — уток здесь нет!»

— Откуда у вас страсть к охоте?

— Сколько себя помню, я не расставался с ружьем. Года в три охотился из детской переломки на игрушечного белого медведя…

Продолжая тему хобби — очень люблю авторскую песню, регулярно езжу на фестиваль «Ак-Бард». Обожаю советское кино. «Любовь и голуби», «Москва слезам не верит» — настоящие шедевры. А вот «Тарас Бульба» у Бортко, считаю, не получился — из-за режиссерского стремления в максимальном объеме вынести на экран гоголевский текст. Вообще, в XXI веке российский кинематограф не родил ничего выдающегося. Отмечу только «В августе 44-го» Михаила Пташука. Возможно, кому-то мои суждения покажутся излишне суровыми. Что поделать, сказывается курс режиссуры в мастерской Вадима Гнедкова. Понижать планку — это не ко мне.

— Чьим современником себя считаете?

— Даже не знаю. Мне кажется, я человек из прошлого. Текущее время не вызывает живого интереса. Восхищаюсь Хэмингуэем. Вот с ним бы я поохотился, порыбачил…

— Есть ли другие литературные пристрастия, кроме старины Хэма?

— Обожаю стихи и переводы Бориса Заходера. Какая у него чудесная игра слов: «Возьмем это странное слово «опять» — зачем мы его произносим? Когда мы свободно могли бы сказать «ошесть», «осемь» и «овосемь»!» Я влюблен в его каламбуры с детства. И со временем сам стал пробовать свои силы в работе с языком.

Кого я никогда не любил, так это Агнию Барто — за излишнюю назидательность. И стихи решительно переиначивал: «Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу. Все равно его не брошу, потому что — хороший мальчик я!»

— Говоря о магии словотворчества, нельзя не упомянуть об «Алисе в стране чудес» Льюиса Кэрролла…

— И опять мы вспомним имя Бориса Заходера, автора великолепного перевода! А ведь Заходер сделал родным и любимым еще и Винни-Пуха…

— А какого вы мнения об эпопее про Гарри Поттера?

— В целом она оставила положительное впечатление. У Роулинг получилась вполне неплохая сказка — с национальным английским колоритом. Между прочим, автора множества бестселлеров издатели поначалу нещадно отфутболивали — теперь поди не только локти, но и колени себе грызут! (Смеется.)

Творчество Роулинг я изучил довольно подробно, все ее книги перечитал по несколько раз. И снова затрону тему перевода. Меня категорически не устроила работа переводчиков «РОСМЭН». Я смог погрузиться в приключения Гарри Поттера только благодаря Маше Спивак, которая лучше других понимает специфику перевода, она умеет сохранять дух книги.

Переводить детские книги надо уметь. На мой взгляд, лучший пример для сравнения — «Том Сойер», сухой и пресный в переводе Дарузес и яркий, живой в обработке Чуковского.

— От чего вы бы предостерегли молодых писателей?

— От намерения идти по легкому пути, а также шагать колонной под началом издательской конъюнктуры. У писателя должны быть свое направление, свой стиль, свои темы. Не стоит продавать свой талант за три копейки в угоду издателям. Самое важное — стараться всегда идти от себя.

— О чем мечтает писатель Ерошин?

— Мечтают о том, чего не хватает. А мой принцип: «Радуйся тому, что есть, играй теми картами, что на руках». Стараюсь не заморачиваться по пустякам, когда на рабочем столе — ворох недописанного… (Улыбается.)

— В этом году вам исполнилось 45. Вы сменили паспорт, а что еще?

— Больше ничего — я консерватор. Меня все устраивает. Разве что подумываю над тем, чтобы завести собаку. Охотничью. Сколько можно лазать по траве и камышам в поисках битой утки! (Улыбается.) Мне как раз предлагают отличного спаниеля, причем бесплатно. Пожалуй, надо брать…

Юрий ТАТАРЕНКО, специально для «Новой Сибири»

Фото Катерины СКАБАРДИНОЙ

Whatsapp

Оставить ответ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.