IN MEMORIAM: Михаил Черненок. Добрый человек из Тогучина

0
1458

13 ФЕВРАЛЯ в городском ДК Тогучина земляки проводили в последний путь писателя Михаила Яковлевича Черненка. Он немного не дожил до красивой даты 88, похожей на двойной знак бесконечности, но в бесконечность попали его книги: более 30 томов суммарным тиражом — внимание! — 20 миллионов экземпляров.

«Кухтеринские бриллианты», «Завещание ведьмы», «Тайна старого колодца», «Последствия неустранимы», «Сиреневый туман» и другие. Его бестселлеры читали в поездах и на даче, в залах ожидания и очередях. Девушки опаздывали на свидания, зацепившись за острый сюжет, а подростки просыпали первые уроки в своих старших классах, поскольку зачитывались до рассвета.

«Наш сибирский Сименон» — прилипло нарицательное к Михаилу Черненку, действительному мастеру классического детективного жанра. В советское время купить его новую повесть или роман считалось редкостной удачей, а в перестроечный период, напротив, прилавки наводнили книжки с именем Черненка на ярких обложках. Черненок обрел значительную популярность за рубежом — публиковался в переводах в Америке, Венгрии, ГДР, Испании, Польше, Финляндии и других странах.

В общем, на руках у меня были весомые аргументы для командировки в Тогучин, и главред «Вечернего Новосибирска» Николай Зайков предоставил нам с фотокорром Борисом Барышниковым свою служебную «Волгу».

Я ехала, охваченная жарким любопытством, желая прикоснуться к жизни и судьбе, выведать технологию успеха. Воображение рисовало холеного господина в шелковом халате, утомленного собственной звездностью. Все оказалось с точностью наоборот — нас встретил спокойный, рассудительный мужчина, в самом облике которого чувствовались надежность, порядочность и... привычка трудиться не покладая рук.

ТИПОВАЯ кирпичная «хрущевка». Никаких признаков роскоши, но все приметы уюта. Святая святых — кабинет писателя с обычной печатной машинкой на письменном столе, где все расставлено в строгой геометрии: стопка чистых листов, остро заточенные карандаши, раскрытая тетрадь.

В произведениях Михаила Яковлевича непременно присутствовала тайна, загадка, а из своей творческой кухни секрета он не делал. Рассказал, что, придумав сюжет (обычно материалом служили реальные уголовные дела районного масштаба), сразу выписывает в тетради имена, фамилии и главные характеристики персонажей вплоть до привычек, манер, не только цвета волос и глаз. Далее составляет план каждой главы. И каждый день, в любую погоду неукоснительно садится за письменный стол ровно в 06.00 утра. Без завтрака, но со свежезаваренным черным чаем в стакане со старомодным подстаканником.

— Писательство — самое одинокое занятие на земле, но, я думаю, единственное, где все зависит только от тебя самого. Будет ли наказано зло, раскается ли преступник, зажжется ли свет в конце тоннеля... От меня зависит, передастся ли читателю моя симпатия к герою, мои ощущения от шелеста листвы, аромата черемухи, — рассказывал Михаил Яковлевич. — Не всегда получается. А не получилось — вини себя, казни себя. Знаете, я никогда не нарушал данных обязательств. Считаю, что усталость или нездоровье не повод, не причина, а отговорка слабака, жалеющего себя. В издательство новые рукописи привожу в точно обозначенный день. Сроки жесткие — на новый роман мне дается полгода. И эти полгода я провожу в кабинете, а когда отвлекаюсь, любое бытовое, простое занятие доставляет наслаждение. Писательство — это каторга, причем добровольная. Нет минуты, когда ты не думаешь о движении сюжета, развитии образов. Герои мне снятся, и во всех встречных я улавливаю черты, штрихи для описания персонажей.

Мы проговорили часа три за закрытой дверью кабинета, и я все больше сомневалась в пользе «лавров», которые даже в суп не бросишь. Тем временем Зоя Ивановна — супруга и первый читатель Михаила Черненка (он ежедневно зачитывал написанное и немедленно вносил правки, даже когда ей все нравилось) — приготовила обед. Курятину с картошкой из собственного огорода, а к ней соленые огурчики-помидорчики, квашеную капусту — все то, что так подходит для закуски. Выпивать мы, разумеется, не стали: Михаил Яковлевич сам был равнодушен к алкоголю и другим не советовал. Зато именно за столом от хозяйки я узнала самое интересное — историю ее любви с писателем.

Оказывается, еще в бытность инспектора судоходной инспекции (Черненок — выпускник штурманского отделения Новосибирского речного техникума) его бросила ветреная красавица — первая жена, оставив двух дочек. Он, уже написавший свои первые рассказы о речниках, вынужден был вернуться в родные края, в Тогучин, где заботиться о девочках помогали мама, родня. Поступил литсотрудником в редакцию газеты «Ленинское знамя», писал, в частности, и криминальную хронику. Выходные проводил в родной деревне Высокая Грива, траву косил, сено скирдовал и меньше всего думал о лирике. После работы частенько заходил в книжный магазин, которым заведовала симпатичная, жизнерадостная и начитанная Зоя Ивановна. Они целый год беседовали о книгах, прежде чем газетчик решился проводить женщину до дома, вместе выпить чаю. А далее они — трудоголики, удивительно совпавшие в стремлении к порядку, доходящему до педантичности, уже не расставались. И Михаил Яковлевич не раз писал вместо эпиграфа: «Жене, другу и помощнице Зое Ивановне Черненок ПОСВЯЩАЮ» — именно так, заглавными буквами.

Он не просил меня вычитать интервью перед публикацией, приуроченной к его 70-летию. Оставил все на моей совести. А далее мы еще нередко общались — точнее, я звонила. Черненок — ровесник моего папы, напоминал мне брехтовского «Доброго человека из Сезуана», который уже изнемогает, но силой воли и волею голоса свыше поднимается и идет дальше творить добро, способствовать торжеству справедливости, так сказать.

Светлая память и земля — пухом. Нам осталось огромное наследство доблестного литературного труда Черненка, не одни лишь детективы, многочисленные рассказы о хороших людях, которыми он очень дорожил.

Ирина УЛЬЯНИНА, специально для «Новой Сибири»

Фото Бориса БАРЫШНИКОВА

Whatsapp

Оставить ответ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.