Евгений Дятлов: О Маяковском еще не все сказано!

0
2177

Известный артист, который в начале февраля выступит с концертом в Новосибирске, рассказывает о своих ролях в кино и театре и о музыкальных работах. 

Евгений Дятлов — актер театра и кино, певец, музыкант, телеведущий. Окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии имени Н. К. Черкасова. Во время учебы стажировался в Театральном центре им. Юджина О’Нила в США). Участвовал в телевизионных шоу «Первого канала»: «Король ринга», «Две звезды-2», «Точь-в-точь», а также в передачах «Романтика романса» на телеканале «Культура» и в многочисленных концертах. Певец выбирает «честную» музыку, проверенную временем: русский старинный и городской романс, русские, украинские, цыганские народные песни, песни из кинофильмов, ретро-танго, песни 1930-40-х и военных лет. Снимался в фильмах «Агент национальной безопасности», «Охота на Золушку», «Копейка», «Есенин», «Белая гвардия», «Жизнь и судьба», «Чкалов», «Батальонъ», «Тобол», «Лев Яшин. Вратарь моей мечты», «Золото» и других.

— Что услышат новосибирцы на вашем февральском концерте? В чем изюминка программы?

— Изюминка программы в том, что это пою я — Евгений Дятлов. Если бы я бывал в Новосибирске чаще, то постоянно бы знакомил зрителей с разными программами, пытался бы раскрыть новый аспект своих музыкальных интересов. А так как я приезжаю раз в год или два года, то я приеду с программой песен, которые мне очень нравятся, и я приглашаю слушателей, которые хотели бы их послушать в моем исполнении.

— Расскажите об опыте сотрудничества с известным питерским режиссером Эренбургом, поставившем в МХТ спектакль по роману Достоевского «Преступление и наказание»!

— Это был замечательный опыт, потому что Лев Эренбург — талантливый режиссер, ученик Товстоногова, со своим взглядом на мир, на жизнь, на человека, на проблематику, которая существует между людьми в вопросах «что такое добро?», «что такое зло?», «кто мы в этом мире?», «куда мы идем?». Все эти вопросы Эренбург ставит и перед нами, как перед актерами. Мне нравится его творческий метод, как он его называет, этюдный — мы можем, взяв пьесу, начать проигрывать жизнь героев и персонажей, которые не очерчены драматургическими и сюжетными рамками. Мы начинаем делать этюды, разрабатывать наших героев, разрабатывать их мотивацию, рассматривать человека под разными углами. Мне действительно понравилось это в его работе, когда мы ставили сцену из романа Достоевского «Преступление и наказание».

— В 2015 и 2016 годах вы блистали в проекте Первого канала «Точь-в-точь». Чьи образы вам дороже — Высоцкого, Караченцова, Челентано?

— Все эти образы сами по себе вершины. Это личности, которые остались в истории музыкальной культуры мира и страны, поэтому для меня они все дороги, важны. И, прикасаясь к ним, я старался быть максимально аккуратным, осторожным и бережным. Все эти герои и для меня самого были очень нужными. Когда погружаешься в этот образ, ты, естественно, не погружаешься в драматургию человеческой жизни, а включаешься в песню, которую автор либо сам сочинил, либо исполнил. За авторским исполнением всегда стоит судьба, и она сквозит через песню. И когда ты берешься за песню в этом образе, ты буквально всем своим существом чувствуешь, как в тебя это вонзается, тебя пронизывает, и ты, наполненный этим, выходишь на площадку. Это очень высокие переживания. Для меня это было очень важно.

— В сериале «Есенин» вы сыграли Маяковского. Чем вам близок этот поэт? Как эта роль повлияла на вашу судьбу?

— Это очень сложный персонаж. К сожалению, в сериале «Есенин» он появляется как эпизодическая роль, которая призвана в данном сериале, по данному замыслу, быть оппонентом главного героя — Сергея Есенина. И в борьбе с этим оппонентом мы видим Есенина в еще одной роли борца, победителя. На самом деле, как мне кажется, Владимир Маяковский заслуживает пристального внимания, потому что он человек — эпоха, закончивший свою жизнь очень трагически, и его жизнь — это его собственный выбор, выбор поэта. Даже стилистически слышно, насколько он был узнаваем. Маяковский для меня всегда стоит поодаль остальных поэтов. Он трагичный, глубокий, очень нервный, остро реагирующий и сгоревший. Мне кажется, что о Маяковском еще до конца не сказано. Я читал Маяковского в театральном институте на отчетных концертах, мне посчастливилось сыграть его.

— Вы сыграли Шервинского из «Белой гвардии» в театре и кино. Чем отличались трактовки этой роли?

— Театр, музыка, кино — это все разные направления. С этой точки зрения они все и интересны. То, что вы испытываете перед камерой на съемочной площадке, — это абсолютно иные впечатления, нежели когда ты стоишь перед зрительным залом. Это совершенно разные процессы. Хотя, казалось бы, об одном и том же — играл я Шервинского перед камерой или Шервинского на сцене в спектакле. В процессе ты делаешь для себя маленькие открытия, ты по-разному представляешь образ персонажа. Еще многое зависит от того, кто выступает с тобой, — будет это Ксения Раппопорт или Екатерина Унтилова. Это разные голоса, разные интонации. И ты, пропуская это через себя, будто ты находишься в совершенно другой реальности.

— Кто из исполнителей романсов вам ближе — Погудин, Малинин, Десятников, Хворостовский?

— Если мы имеем в виду Леонида Десятникова, то это композитор, который сотрудничает с выдающимися российскими театральными и кинорежиссерами. Маэстро Десятников пишет оперы для детей, вокально-хоровые сочинения, музыку для оркестра и фортепиано. Могут возникать и романсы, но он не исполняет романсы. Хворостовский — классический певец, который пел известнейшие оперные партии, участвовал в величайших постановках, романсы он пел постольку-поскольку. Вот Олег Погудин жестко ориентирован на романсовый репертуар, это его основное направление. У Александра Малинина более широкий спектр. Романсы он исполняет в ряду остальных его программ. Те романсы, которые он исполняет, мне нравятся. Хворостовский исполнял романсы очень классически, я люблю более камерное исполнение, ближе к актерскому. При этом романс предполагает, конечно, владение голосом, который бы передавал всю лирико-драматичность содержания романсовых произведений. Каждый из этих исполнителей по-своему уникален, недаром они все избраны публикой, и у всех них есть горячие почитатели. А Леонид Десятников — это современный замечательный композитор, он писал музыку для фильма «Космос как предчувствие», где даже звучал мой голос, чему я тоже очень рад.

— Слушаете ли вы новых кумиров — Монеточку, Моргенштерна, Нилетто?

— Слушаете — это громко сказано! Но все они могут влететь в твои уши даже из салона соседнего автомобиля или из телевизора. Хотел бы я слушать это? Не очень, но бывает, что слушаю. (Смеется.)

— Удается ли знакомиться с книжными новинками?

— У меня очень много книг, меня вообще можно назвать «мальчиком из библиотеки», потому что я рано научился читать. Моя мать — преподаватель, она с утра до вечера работала, и мы жили в общежитии при училище, в котором она преподавала. А на первом этаже общежития была библиотека. Много времени в детстве провел среди книжных полок. Потом, конечно, начались двор, мальчишки, но такой этап был. Любовь к книгам у меня осталась, и я пользуюсь любым моментом. Накопилось много книг, которые просто необходимо прочесть. В данный момент читаю Нассим Талеб «Черный Лебедь». Удивительным образом мной осталась не прочитана книга «Атлант расправил плечи», думаю, что ее тоже необходимо прочесть.

— Вы поете песни Визбора, Окуджавы. Чем характеризуется авторская песня сегодня?

— Тем же, чем и раньше. Сейчас просто другое время, другие скорости и приоритеты, другие вкусы и интересы, но авторская песня наполнена миром автора — его переживаниями, человеческими чувствами, эмоциями, а все эти чувства и эмоции остаются человеческими, невзирая на время, если они честно написаны и честно исполнены. Поэтому и Высоцкий, и Визбор, и Окуджава для меня остаются живыми, трепещущими, важными и актуальными для меня.

— На чем основан контакт артиста и публики сегодня?

— На правде. На вере. Если слушатель верит исполнителю — значит, все получается. Не верит — ничего не получается. Важно подключить к себе слушателя, создать мостик, по которому будут ходить чувства слушателя и исполнителя. Этот обмен — самое важное. Все основано на обмене, на передаче, на объединении, на выборе той правды, которую принимает слушатель в исполнителе, и на основе этой правды начинается объединение чувств. Как только объединение складывается, то твое чувство усиливается и придает тебе сил жить дальше.

— Артист — это тот, кто собирает залы, или тот, кто пробивает свою дорогу в искусстве?

— Здесь обоюдно острая история. И тот, кто собирает залы, бывает не артистом, и тот, кто пробивает свою дорогу в искусстве, бывает не артистом. Иногда бывает так, что пробивает-пробивает, а только голову разбивает и ноги ломает. Нет тайной формулы артистизма, формулы творчества.

— Что сложнее: добиться успеха или сохранять его?

— Тому, кто добивается успеха, не до сохранения его, а кто собрался его сохранять, тот уже забыл, как сложно его добиваться.

— Как ухаживаете за голосом?

— Чтобы ухаживать за голосом, нужно быть спокойным и психически здоровым. Все остальное уже следствие. Если тебя кто-то или что-то разнервничает, там уже не до песен, и тогда голос работать не будет. А бывает так, что ты спокойный, крепкий, психологически уравновешенный, и у тебя там что-то хрипит, не совсем в кондиции, но ты выходишь, распеваешься, раскручиваешься, разогреваешься, и все получается. Поэтому первостепенной я считаю психику.

— Что ведет вас по жизни — мажор или минор?

— Многие считают мое творчество и в целом отношение к жизни довольно позитивным. Когда я исполняю, например, рок-музыку, у меня какие-то одни центры в мозгу возбуждаются, и сам факт этого возбуждения — это то, что дает вдохновение, взрыв внутри. Я никогда не оцениваю, плохо это или хорошо, если ты включаешься в процесс на полную катушку и летишь какое-то время на этом ощущении, ты внутри себя чувствуешь упоение. И как только ты поймал эту волну упоения — значит, у тебя будет все хорошо. Я не сторонник сознательного и целенаправленного, как это сказать, позитивизирования. (Смеется.) Мне кажется, это неправильно, потому что, оказавшись перед жестко непозитивной ситуацией, у тебя нет ресурса этому отвечать. У тебя должен быть запас прочности. И этот запас прочности лежит в осознавании мира как такового, мир тебе ничем не обязан, и ты черпаешь силу из познания этого мира и его законов. Нужно не вешать нос, а вникать в ситуацию и понимать, как еще бывает в этом мире. Все необходимо воспринимать так, что это какой-то вопрос пространства к тебе, и твое право — ответить на это раздражение так или иначе. Ты можешь где-то пролететь, где-то упасть, но все это должно давать тебе силу, ведь это жизнь.

— Вы не только исполняете, но порой и сами пишете песни. Как легко это получается? Что вас подталкивает к этому?

— Когда погружаешься в мир музыки, появляется больше и больше звуков, больше и больше слов, впечатлений, которые можно передать через музыкальное проявление, — это и является причиной. Ты вдруг начинаешь в себе что-то слышать, в тебе возникает что-то непривычное, и ты не можешь от этого избавиться, пока не сядешь и хотя бы на инструменте это не исполнишь. А вот чтобы быть композитором, например, нужно жертвовать очень многим, не растворяться и не распыляться в действительности, а сконцентрироваться и почувствовать в себе эту миссию, почувствовать, что ты не можешь не отдать этому свое время, свое внимание, свою жизнь.

Юрий ТАТАРЕНКО, специально для «Новой Сибири»

Фото предоставлено агентством «ЯгоDа»

Whatsapp

Оставить ответ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.