Линда Ахметзянова: Потому что душа горела

0
4219

На вопросы «Новой Сибири» отвечает актриса театра «Красный факел». 

ТЕАТР «Красный факел» в оценке своих ресурсов не скромничает и искренне полагает, что «наши актрисы самые красивые». А публика отказывается спорить, воспевая помимо красоты стиль, вкус и удивительные творческие способности своих прекрасных дам. Артистка Линда Ахметзянова выходит на сцену в спектаклях главного режиссера театра, получает номинации на «Золотую маску» и осваивает новую для себя профессию фотохудожника.

— Линда, накануне нашей встречи заглянула к вам в Instagram и поняла, что мне предстоит беседа не только с актрисой, но и с профессиональным фотографом.

— Раньше я рисовала картины и как человек торопливый стремилась закончить работу за один присест. На это уходило два дня: я садилась и рисовала, рисовала. Когда у меня родился сын, времени на создание картин просто не осталось, а творить хотелось. И я решила: как только появится время, займусь фотографией. Это была давняя мечта, к которой я боялась подступить. Случай представился на гастролях спектакля «Три сестры» во Франции. Между показами у меня выпадали свободные дни, я этим воспользовалась и стала снимать. Фотоаппарат взяла напрокат у подруги, а попозировать попросила свою коллегу и подругу — Дашу Емельянову. Мы так здорово провели время на этой первой в моей жизни фотосъемке, что в следующий раз я попросила пойти со мной Ирину Кривонос, затем Клаву Качусову, потом нашу переводчицу. Я безумно радовалась этим фотосессиям и с кроличьим сердцем мчалась делать фотографии. Это стало настоящим открытием для меня — я сама, своими руками, могу создавать собственное художественное произведение. Я не просто загорелась фотографией. Я начала совершенствоваться в этом направлении — прошла курсы, позволила себе купить в кредит профессиональный фотоаппарат и два объектива. Я этим сейчас полна, насыщена. Меня «заводят» и процесс, и результат. Я отдаю фотографии все силы и время.

— И я знаю, что у вас есть хороший результат — ваши фотографии оказались в поле зрения PhotoVogue.

— Я — визуал. И, когда смотрю на какие-то объекты, будь то угол улицы, окно или здание, всегда нахожу в них нечто прекрасное. Мне хочется немедленно запечатлеть увиденное. Когда я шла на первую фотосессию, не имела ничего, кроме этого желания и фотоаппарата. У меня не было в голове ни клише, ни образцов, глядя на которые, я бы вдохновлялась. Первые фотографии я отправила на суд своей подруге — профессиональному фотографу и дизайнеру. И она, посмотрев на мои работы, сказала: «Это однозначно Vogue». — «Как Vogue? — удивилась я. — Спасибо, конечно, за комплимент, но я же хорошо знаю этот журнал — подобных фотографий там нет». Я люблю Vogue, с удовольствием его читаю, но большая часть снимков в журнале — это постановочные фотосессии, рекламирующие известные бренды. Вот тогда-то мне и рассказали про vogue.it — сайт для таких же визуалов, как я, на адрес которого все увлеченные фотографией люди могут присылать свои работы. Снимки принимаются всего несколько дней в неделю, в определенные часы по итальянскому времени. Не более двух работ от одного зарегистрированного пользователя. А профессионалы Vogue решают, принять их или отвергнуть. Если фотографии не принимаются, они тут же исчезают. Если снимки подходят, они хранятся дальше в фотобанке Vogue.

— Что это дает?

— Наверное, какой-то статус и престиж. Там есть фотографы, у которых принято на хранение несколько сотен работ, но они занимаются фотографией не два года, как я, а всю свою жизнь.

— В фотографию вы пришли, потому что душа горела, а что подвигло когда-то поступить в театральный институт?

— Тоже душа горела. Мама с четырех лет занималась моим творческим развитием. Водила в музыкальную школу, на вокал, в танцевальный кружок, театральную студию. К девятому классу я без творчества уже не представляла свою жизнь. Привыкла приходить домой после уроков и бежать куда-то дальше. Время было расписано по минутам. Десять минут на обед, десять на то, чтобы вспомнить ноты и размять руки, десять на сон.

— Вы серьезно — про сон?

— Вполне. Ровно десять минут. Мама засекала время, а я спала. Просыпалась и бежала в музыкальную школу. Кстати, этот навык сохранился до сих пор, и я могу при необходимости заснуть в любое время на несколько минут.

— Вы до сих пор придерживаетесь такого строгого расписания?

— При необходимости. Были такие периоды, когда каждая минута была на счету. Очень тяжело — руки опускались, хотелось все бросить, уйти, но моя мама (золотой человек) всегда говорила, что начатого бросать нельзя. Учила меня доводить дело до конца, и я за этой ей очень благодарна. Сейчас, когда у меня растет свой ребенок, я понимаю, какого труда ей стоило заниматься мной и еще успевать вести собственный бизнес.

— Вернемся к театральному институту: вы окончили школу и решили стать актрисой?

— Я еще перед десятым классом задумалась о том, куда пойти учиться дальше. Четко понимала, что нужно уезжать из маленького городка Междуреченска. Хотелось, конечно, в Москву, но мне только-только исполнилось 16. Я была слишком юна, чтобы далеко уезжать от родителей, да и огромная неизвестная Москва откровенно пугала. Зато Новосибирск казался мегаполисом и по всем параметрам подходил. Оставалось решить вопрос с вузом. Заниматься дальше фортепиано я не хотела. Вокальную карьеру строить не могла: поняла, что недостаточно владею голосом для того, чтобы стать оперной певицей. И решила поступать в театральный институт.

— Родители были не против — в другой город, да еще и на артистку?

— Абсолютно не против, за что им большое спасибо. Я вообще не понимаю родителей, которые могут встать на пути хорошего желания ребенка. Я всегда даю право выбора своему маленькому сыну и уверена, что когда он вырастет, я позволю ему самому слушать свое сердце: ведь это его желание и его жизнь. Так поступили и мои родители.

— Театр «Красный факел», куда вы пришли работать еще в студенчестве, был любовью с первого взгляда, или так сложились обстоятельства?

— Так получилось. У нас в Междуреченске не было профессиональных театров, поэтому я не знала, что это такое. Были какие-то студенческие кружки. Один раз в седьмом классе я случайно попала туда, и опять же по случайности нам удалось выступить на «Студенческой весне». Месяца через два мне пришла грамота — премия за лучшую женскую роль. Я очень удивилась. Не думала о награде и не рассчитывала. Была пухленькой несуразной девчонкой. Правда, совершенно без комплексов — так меня воспитала мама. К выпускному и полнота, и несуразность пропали, зато осталась уверенность в том, что меня возьмут в Голливуд. В Голливуд не попала, но преподавательский состав на нашем курсе был действительно звездный. Набирал курс Александр Маркович Зыков, тогда — главный режиссер театра «Красный факел». А помогали ему Тимофей Александрович Кулябин, Галина Александровна Алехина, Владимир Евгеньевич Лемешонок, Елена Сергеевна Жданова, затем Игорь Афанасьевич Белозеров. Первую половину дня мы занимались общеобразовательными дисциплинами, а после обеда проводили время в «Красном факеле». Фактически жили в театре. И поначалу даже не понимали нашего счастья. Нам казалось, что так происходит у всех. Но на самом деле мы были единственными, кто учился при театре. В конце первого курса Тимофей Александрович пригласил меня в свой спектакль, и следующий сезон мы открывали «Макбетом», где я играла свою первую роль. За этим спектаклем последовал второй, третий. Так еще в студенчестве у меня сложился репертуар. А на четвертом курсе меня отчислили.

— Чем вы провинились?

— Не сдала какой-то зачет. Нам разрешали пропускать не более двух зачетов, и я просто не пошла. Зачет был какой-то не важный, а мы в театре «Конька-Горбунка» репетировали. Оказалось, пропусков набралось больше допустимого. Меня и отчислили. Правда, потом восстановили, но уже на платное обучение.

— Вашим первым режиссером на профессиональной сцене стал Тимофей Кулябин. Со спектаклями Кулябина связаны важные этапы вашей актерской карьеры. Можете ли вы сказать, что это ваш режиссер?

— Наверное, могу. Тимофей Александрович — мой мастер с первого курса. Он видел, как я учусь, он знает, за какие ниточки нужно дернуть, чтобы добиться от меня нужного ему результата. На сегодняшний день это режиссер, который мне ближе всего.

— В спектаклях Тимофея Кулябина вы сыграли две, кажется, прямо противоположные роли — нежную, тонкую, юную Ирину в «Трех сестрах» и вульгарную, битую жизнью Меланию. Расскажите об этих ролях.

— Мелания — боль моего сердца. Я до сих пор работаю над этим образом и, кажется, так и не сделала эту роль на сто процентов. Конечно, замечательно, что меня не используют как актрису одной краски и дают такие непохожие роли. Есть нежная девочка Ирина. Есть вульгарная Мелания. Я выросла в маленьком городке и видела там таких женщин. Я до сих пор за ними наблюдаю, чтобы принести то самое неуловимое, но важное в образ и завершить его. И я очень хочу еще раз получить такую роль, на которую я буду тратиться честно. Мне нравится искать. Мне нравится создавать из себя что-то новое. Не идти по проторенному пути, а шагать по новым дорогам. Скажут «побрейся наголо», я побреюсь не задумываясь.

— Кем вы себя хотели видеть на сцене, когда учились в театральном институте, помимо голливудской дивы, конечно?

— Конкретных образов в голове не было, но я очень боялась того, что возникнут проблемы с моей неславянской внешностью. Я не тургеневская барышня, мало подхожу под образ женщины Горького и явно не чеховская героиня. А ведь в театрах много и часто ставят именно русскую классику. Этот момент несоответствия вызывал во мне огромный страх. Я боялась, что мне просто не найдется на сцене места. Про Ирину, к примеру, никогда и подумать не могла.

— О вашей Ирине можно написать километры, но вряд ли среди этих километров найдется место для национального вопроса.

— Это чудесно. После премьеры я очень боялась вопросов в духе: почему Ирина не похожа на других сестер? Но ничего подобного не прозвучало, и это уничтожило мои страхи. Роль Ирины опровергла все мои сомнения. Понимаете, до этого у меня были такие роли, для которых внешность не имела значения. А вот Ирину я в своих фантазиях видела голубоглазой блондинкой. И если бы я была режиссером, я бы себя на роль точно не выбрала.

— Если говорить о выборе, то в вашей карьере был необычный для серьезной драматической актрисы опыт — вы снялись в клипе популярного рэпера Mastank, финалиста «Новой фабрики звезд-2» Никиты Кузнецова.

— Это было смешно. Я долго колебалась, но в конце концов решила, что актриса должна пробовать себя везде. Покривлялась для кастинга перед камерой. Меня утвердили. Съемки длились дня три-четыре. Отличная команда, слаженная работа, дельный режиссер, сумевший организовать весь процесс, чудесные съемки за городом, знакомство с молодым рэп-исполнителем. Все было прекрасно. А потом я снялась в пародийном клипе блогера Сатира — сыграла солистку Шнура. Предстала совсем в другом, мягко говоря, не романтическом амплуа — ультра-мини, вульгарный макияж, маты. И словила из-за этой работы, как сейчас говорят, большой хайп. Неизвестные молодые люди, решив, что я такая и в жизни, начали писать, что я — супергерл, крутая телка. Куча сообщений от разных людей, написанные в одинаковой стилистике — матерные комплименты. Для меня это было неожиданно.

— Театральные поклонники более сдержанны в выражении эмоций?

— Когда я сыграла Меланию в «Детях солнца», знакомые признавались, что не узнают меня. Даже голос не мой, другой. Люди, не знакомые со мной лично, в отзывах просто писали, что отлично сыграно. Но вот что я обнаружила: зрители выражают эмоции на языке понравившегося им персонажа. Про Меланию пишут: офигенно сыграно, мощно, четко. Клип осыпают комплиментарными матами. А Ирине посвящают стихи, пишут длинные поэтические рецензии. Интересно.

Юлия ЩЕТКОВА, «Новая Сибирь»

Фото Ольги МАТВЕЕВОЙ

Whatsapp

Оставить ответ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.