К своему пятидесятилетию новосибирский цирк подходит с лучшей материальной базой в стране и со своим старым директором, который после скандала вновь вернулся на свою должность.
2020-й оказался не просто страшным, но и странным. Именно в период эпидемии стало очевидно, что кадровая политика администрации в сфере культуры терпит фиаско. Полновесного министра не было без малого год, и никто из опытных руководителей учреждений культуры не давал своего согласия занять это кресло. Директора филармонии все никак не могли заменить, а консерваторией продолжал руководить и.о. ректора.
И вот встряхнув старую колоду, решили, что поговорка «дважды в одну и ту же воду не входят» — это не про нас: призвали в министры Наталью Ярославцеву, в «Глобус» вернулась Татьяна Людмилина…
Во второй половине декабря в Новосибирск вернулся еще один руководитель, долгое время работавший в федеральном учреждении культуры и год назад с шумом снятый. Речь идет о директоре новосибирского цирка Сергее Шабанове. Как-то совершенно незаметно всего за одну неделю он подготовил цирк для посещения зрителей, успев порадовать детвору в новогодние каникулы, поотвыкшую за десять месяцев от посещения одного из самых популярных театрально зрелищных учреждений города.
Надо сказать, что Новосибирск оказался в числе первых семи цирков страны, которым дали разрешение открыться. А в Сибири он самый первый, который начинает работать.
И мы договорились с Сергеем Ивановичем о встрече — основательной — с откровенным разговором и экскурсией по зданию.
— Сергей Иванович, давайте начнем не с самого больного, а по порядку. Вы сколько лет работаете в цирке?
— Тридцать семь лет. С 1982 года.
— Вы же бывший партийный работник, работали в Кемеровском обкоме КПСС, в отделе пропаганды — и оттуда вас направили руководить местным цирком. Но, насколько я понимаю, цирковая отрасль весьма специфична и отличается от остальных театрально-зрелищных учреждений. Как вам удалось в ней закрепится на столько лет и стать самым опытным директором в стране?
— Сложно все это было. В то время секретарем Кемеровского обкома КПСС у нас был Вадим Викторович Бакатин.
— Тот самый кто, будучи последним руководителем КГБ, «сдал» американцам всю систему прослушки их посольства, а также разгромил сеть осведомителей МВД, которая успешно использовалась для поиска преступников?
— Да, странный был, мягко говоря, человек, внешне интеллигентный, а по сути, хамоватый и грубый… Время было такое, — начали по одному умирать генеральные секретари. Случилось, так, что мой шеф, заведующий отделом, находился в длительной командировке, и вот Бакатин приглашает меня, как исполняющего обязанности, к себе и начинает давать поручения, мол езжайте по районам и убеждайте актив, что все в порядке дело Ленина живет и побеждает. Я ему говорю: «Да у людей продуктов нет, мыла нет, а я буду говорить, что все по плану? Это цирк какой-то!»
Он взвился, вызвал заведующего отделом административных органов и говорит: мол, бери вот этого циркача и вези его в цирк, вот пусть он там и руководит, раз партийных заданий не понимает.
Мы приезжаем в цирк, где тогда очень пожилой был директор. Меня представили. И когда мы остались вдвоем, я сказал, чтобы он не волновался, что мы с женой вообще соберемся уезжать из Кемерово. Он меня остановил: говорит, что ему жить осталось три месяца, за которые он поможет мне понять основы работы в цирке. Но у него ко мне будет большая просьба. Я спрашиваю: какая? А он мне: похорони меня с почестями — чтобы гроб стоял на арене, и мои сотрудники могли со мной простится по-человечески… Я не был близко знаком с этим человеком, но желание его выполнил. А когда остался один на один с коллективом, у меня первое время было желание уйти из цирка в первый же год работы.
— Нужели так трудно было?
— Я думал, что сойду с ума! Честно скажу, хотел сбежать... К запаху трудно привыкнуть. Все вокруг друг друга знают — большая цыганская семья. От одной терминологии с ума сойдешь. «Цирковые» — это особый народ, у них, как и у «балетных», свой язык. Частенько они меня проверяли на выдержку. Но я понимал, что по сравнению с ними ничего не знал, так что терпел. И вот как-то притерлись мы друг к другу, и я понял, что я полюбил цирк, что это мое.
— Хочу попросить вас рассказать, что же все-таки случилось год назад, когда вдруг вас федеральное руководство решило уволить?
— Руководство министерства культуры решило реформировать цирк, пришла новая команда, руководителем всей структуры назначили Владимира Шемякина. Он до этого занимался пиар-компаниями «Газпром-Медиа». Решили, что раз все они в бизнесе понимают, так и с цирком как-нибудь разберутся. Но специфику цирка они не знали и не понимали. Решили пойти по самому простому пути — взять и заменить всех опытных директоров на новых. Выгнали всех, в том числе и меня. Нашли здесь человека, который в цирке даже в детстве не был. 15 декабря 2020 года их всех убрали. А нас всех вернули.
— Убрали с возбуждением уголовных дел, или нет?
— Не знаю, но деньги были выделены колоссальные, и к их освоению есть вопросы. Пусть этим другие занимаются.
— Сергей Иванович, а где вы в процессе этих перипетий находились?
— В Кемерово. У нас там дом.
— А здесь вы где живете?
— В гостинице цирковой. Вот уже пятнадцать лет с годовым перерывом.
— А кто всех возвращал на прежние должности, если не секрет?
— Новый министр культуры Любимова Ольга Борисовна разобралась с ситуацией и приняла такое решение. Она вернула специалиста, который и принялся собирать все опытные кадры. В феврале пройдет конкурс, и мы думаем, что в этой истории будет поставлена точка. Потому что конкурс обещает быть честным.
— Да, во время приезда Любимовой в Новосибирск, директор нашего цирка убеждал делегацию, что в Москве все вопросы решены, и к ним совершенно незачем наведываться. Пока ему не возразили, что, собственно, его мнение никого не интересует.
— Я сейчас вам скажу одну вещь, она очень важна. Снятая команда и безо всякой эпидемии цирковое «колесо» сразу стала разваливать. Еще бы немного и она бы расколола всю систему цирка вдребезги — так, что уже невозможно было бы собрать. Понимаете, все те, кто приходит в цирк работать — они либо влюбляются в него, либо нет. Так вот эта команда цирка не любила и не понимала. Пришли люди, вообще не представляющие что такое цирк, не видящие его ауры… Они решили использовать театральных режиссеров, имеющих многочисленные награды, в том числе и «Золотые маски». Например, главным режиссером Росгосцирка стал Юрий Квятковский, он привлек и других. Но цирк — это не театр. И когда у нас загорелись поставить «Маленького принца», а в Сочи — «Девочка и слон» Куприна, ничего путного не вышло — это ведь «текстовые» постановки. В цирке чем меньше говорят, тем лучше, актеров никто не учил быть мастером художественного слова. В цирке не надо думать, в цирке надо отдыхать. У коверного максимум два-три слова в репертуаре. Это реплики... А тут поставили представления в трех отделениях, драматические. Ну кто же это выдержит... Вот народ из цирка и побежал.
Цирк имеет свои стандарты и не надо их нарушать. Хотите драму — идите в драматический театр, хотите музыку — слушайте ее в филармонии. Режиссер цирка — очень редкая профессия, это не театральный режиссер. А театральный — это не цирковой.
— Вы ведь пришли в 1982-м году еще в Советский цирк, еще не было повального бегства актеров оттуда, да и из страны, которое случилось в девяностые годы.
— Нет, тут все было совсем не так. Да, это был хороший вид заработка, но эту витрину, Западную мы уже видели. Но понимаете, у нас были наработанные связи с серьезными импресарио. Мы их всех по регионам хорошо знали и с кидалами не связывались.
— То есть мы стали терять первенство в мире не потому, что наши артисты поголовно бросились работать за рубежом, а только по тому, что цирк потерял серьезную государственную поддержку?
— Да, молодежь в цирк не пошла. Раньше были династии: раз ребенок родился в цирковой семье, уже было понятно, что он пойдет по стопам родителей. А сейчас этого нет.
— А как же «Дю Солей»?
— А что «Дю Солей»? На 50-60 процентов там наша молодежь, которую постепенно отжимают, и они возвращаются на Родину. Конечно, надо с этим работать. Но сегодня положение не столь бедственное: и артистов, и программ хватает на то, чтобы планомерно заполнять имеющиеся цирковые помещения добротными программами.
При советской власти цирк был особой отраслью культуры. Мы выезжали за рубеж и там зарабатывали государству достаточно большой объем валютной выручки. Актеры работали за суточные, а весь гонорар шел государству. Я до 1991 года с цирком побывал в Японии, Австралии, Сингапуре, Гонконге, в Северной и Южной Корее. Согласитесь, в то время в эти страны обычному человеку попасть было практически невозможно. Поэтому в цирк люди работать с удовольствием. Это было престижно. Мы брали «золото» на большинстве международных конкурсов, таких, как в Монте-Карло… да практически на всех известных, скажем так, чемпионатах… А потом нас стали теснить. Прежде всего страны восточной Европы, ну и наиболее серьезно нас подвинули Китай и Северная Корея.
— Северная Корея, не Южная?
— Да, именно Северная. Там ведь у них государственный цирк, и они добились потрясающих результатов. Кстати, не только в цирке, но и во многих других видах искусства. Школы музыкальные, школы искусств, хоровые коллективы, симфонические оркестры, причем у каждого школьника свой планшет… У нас лепят из Северной Кореи некий облик страны, которая сидит на ядерной бомбе и ничего не делает. Это не так. Там роскошные здания цирков, у нас таких нет. Такого цирка, как в Пхеньяне я не видел нигде… А какая там цирковая школа! Догоняет их сейчас разве что Китай. Равным корейцам в полетах и эквилибристике в мире просто нет. Китайцы — лучшие гимнасты. У нас осталась одна лишь дрессура. Да, здесь мы по-прежнему впереди всех.
Так вот. В СССР стационарных цирков было очень мало. Достаточно сказать, что настоящий цирк был только в Кемерово, если взять теперешний федеральный округ. В Новосибирске, как и в большинстве городов, был деревянный цирк. И лишь в семидесятые годы повсеместно по стране стали строить стационарные здания, в том числе и у нас.
— О да. Я это хорошо помню, поскольку жил на улице Челюскинцев и у меня с балкона было хорошо видно, как строился цирк, тогда еще по улице ходил трамвай, и на месте нынешнего жилмассива находился частный сектор.
— Да, шатры стали сносить в семидесятые годы и строить вот такие дворцы, за короткий период было построено около восьмидесяти зданий. По тем временам это действительно выглядело дворцами, и благодарить за это мы должны Галину Леонидовну Брежневу. Ведь зять Леонида Ильича был директором цирка на Вернандского, это большой московский цирк. А по республикам национальные цирки строили с национальными орнаментами… просто чудо, как хороши.
— Наш цирк открылся в 1971 году, так что в начале февраля будете отмечать его пятидесятилетие?
— Вот поэтому мы работаем день и ночь. Понимаете, ведь остановить деятельность цирка просто, а запустить снова очень сложно. У нас катастрофически мало времени. Многие уволились. Надо или возвращать людей или искать им замену, — это при нашей-то цирковой специфике... А животные? Ведь они долго репетировали без зрителя, они девять месяцев работали без праздничного цвета, без музыки, они забыли звуки аплодисментов, так называемые «опорные точки», им сейчас надо возвращать вот эти забытые реакции.
При этом необходимость соблюдать требования безопасности по ковиду. Мы строго это соблюдаем. У нас активизированы лишь пятьдесят процентов мест для продажи через интернет. Половина наших новых кресел затянуты лентой.
— Непростой юбилей получается.
— Вообще-то, я никогда не думал, что мы до такого доживем. Понимаете, «цирковые» в вечных разъездах, программы движутся по установленным маршрутам, строгим графикам, чтобы не было простоев. У всех есть дети, а это школы, детские сады... Кто-то находился за границей... И тут 17 марта все остановилось. Кто где был — там и застрял. И артисты и — что самое главное — животные. Их же не перевезешь просто так, да и кормить их надо. Да, государственным циркам правительство помогает, но ведь в стране около трехсот частных небольших организаций. До нас постоянно доходят сигналы, что животные замерзают, их нечем кормить... Это ужасно. Собственники продают все что только можно продать, чтобы их сохранить, ведь из животного очень сложно подготовить артиста.
Цирковое колесо вращалось у нас в стране с 1918 года — с тех пор, как Ленин национализировал цирки. И дело это было очень прибыльным — рабочий люд дружно шел на представления, которые еще и до революции продолжались по три отделения… Правда, на третье оставались в основном мужчины, смотреть борьбу. И это колесо вращалось 103 года как единый конвейер. А тут враз остановилось. Сейчас его снова запустить дело очень непростое. Но надо начинать…
***
…Разговор прерывает телефонный звонок. На экране высвечивается: «Марица Вальтеровна Запашная». Разговор с дрессировщицей начинается словами «Привет, солнце мое!», но длится недолго, старшая из Запашных быстро решала какой-то технический вопрос. Позже Шабанов мне объяснил, что знал ее еще с детского возраста.
— Сергей Иванович, а что за история была в 2005 году со сносом нашего цирка? Как-то все это потихоньку из памяти ушло, но ведь именно вы тогда цирк отстояли?
— Кто-то вдруг сказал, что цирк в аварийном состоянии. Представляете: цирку 25 лет, а он в аварийном состоянии. Тогда же кто-то хотел на месте парка дома построить. Ну явная была заказуха. Мне тогда позвонил Слава Запашный и говорит: «Богом тебя прошу отстоять цирк. Не отстоим — по все стране начнут сносить». Я собрал артистов, и мы пришли в областную администрацию и захватили там первый этаж. К нам вышел тогда еще вице-губернатор Юрченко, которому мы предложили олрганизовать независимую экспертизу: если здание действительно представляет угрозу для людей, мы сами уйдем. Юрченко мне позже сказал: тебя свои же сдадут, больно ты нахрапистый. И прав оказался.
Если говорить объективно, цирк я принял в ужасном состоянии, его можно было сразу под бульдозер. Два года мы ремонтировали полы, потому что они проваливались. У нас теперь запаха нет… простите, запаха мочи. Специальный пол, который не впитывает жидкости. Продолжали работать и делать ремонт вплоть до 2008 года. Потом меня сняли, а в 2013-м вернули. И я тогда сделал ремонт крыши. Теперь она золотая — и когда подлетаешь к Новосибирску, видно, как она золотом горит. Отремонтировали зал, поменяли колонны, сделали теплые конюшни, а самое главное — поменял кресла, теперь у каждого зрителя собственные подлокотники, меняющие наклон. За кресла мне, правда, попало: мы обязаны были использовать продукцию российского производства, а я пошел на нарушение и поставил импортные, качественные. А чтобы их поставить, пришлось увеличить «гребенку», что сократило количество посадочных мест. Но мы делаем качественный продукт, а зритель сидит на старых неудобных креслах, перемотанных изолентой, с запахом прогнившего дермантина, это неправильно.
— Нечто подобное с креслами проделал Кехман в оперном театре, и никто его не пожурил.
— А ко мне столько комиссий приезжало одна за другой… Но объективно у нас сейчас лучший цирк в стране. Совершенно безопасный, уютный и роскошный. Конечно, не все еще сделано. Год ведь мы потеряли.
— Новый контракт у вас на какой срок?
— На год, но я думаю, что еще три года поработаю, чтобы закончить все. Цирк должен быть теплым чистым домом и для зрителей, и для артистов, и для животных. Артистов хватает. Очень много в Россию приехало из Европы: Италии, Германии… Поляки, французы, китайцы, и так далее. И еще бы приехали, да государство сдерживает. Россия стала очень привлекательна и многие мечтают работать у нас, где велики традиции.
— Так они ведь на гастроли приезжают?
— Нет, приезжают работать в нашу систему. Но хотя с артистами проблем нет, есть проблемы с площадками. Вот мы сейчас отработаем программу — и куда ее отправлять? Цирков вокруг полно, программы надо запускать — иначе логистика будет неподъемная. Представляете, везти придется не в область или регион, а в Самару. Мы открылись сказкой с огромным количеством животных. Детишки соскучились по цирку, вот им и приготовили такой праздник. Времени до пятидесятилетия остается очень мало, но учитывая опыт работы, надеюсь, все получится.
Александр САВИН, специально для «Новой Сибири»
