СИБкоммуналка: Давайте окультуриваться по-хорошему

0
271

Новосибирские архитекторы, представившие недавно на семинаре «Новая история будет» в Москве свою футуристическую градостроительную концепцию, основанную на «принудительном высококультурном существовании», делятся своим видением города будущего

Классик марксизма Фридрих Энгельс любил повторять: «Полное освобождение человечества от цепей, выкованных историческим прошлым, может совершиться лишь при уничтожении противоположности между городом и деревней». Этот тезис еще долго не давал покоя и Ленину, и Сталину, и Хрущеву — да и нынешним руководителям государства не дает. Не говоря уже об архитекторах и урбанистах.

НЭР (Новый элемент расселения) — не город, не деревня, а что-то среднее. НЭР — это концептуальное футуристическое направление в градостроительстве, возникшее во времена «оттепели», в определенной степени повлиявшее на развитие современных городов и все же давно причисленное к категории утопий.

Павильон «Руина» Государственного музея архитектуры имени Щусева — это флигель старинной усадьбы, где когда-то располагалась конюшня, который к концу XX века пришел в полный упадок, но после реставрации используется для проведения экспозиций. И было очень логично именно там провести выставку футуристических проектов советской архитектурной группы «НЭР», которая более пятнадцати лет разрабатывала новую революционную градостроительную модель. Идея эта была выдвинута еще в конце 50-х годов группой студентов Московского архитектурного института во главе с Алексеем Гутновым и Ильей Лежава.

Одновременно в музее проходил проектно-теоретический семинар «Новая история будет», в ходе которого молодые и не очень молодые специалисты представили свое видение города будущего. Как оценивают кураторы проекта, самая реалистичная картина получилась у группы «После Завтра», самая фантастичная — у группы «АНО», самая философичная — у «Записок Тафури», самая утопичная и одновременно реализуемая — у группы «Дисперсия», а самая хулиганская и жизнеутверждающая — у «СИБ Группы» —  Александра Ложкина, Вячеслава Мизина (Новосибирск), Антона Карманова (Кемерово) и Арсения Тоскина (Бийск).

Архитектор Александр Ложкин
Архитектор Александр Ложкин

Архитектор Александр Ложкин сразу уточняет, что во время московского семинара находился в отпуске и действовал как частное лицо. Именно в этом контексте следует воспринимать и его выступление на семинаре, где он, в частности, говорил такие неожиданные вещи:

— «СИБ Группа» не пытается создать еще одну утопию, но готова безответственно фантазировать на тему. Главная ценность нашего проекта — в нереализуемости. Ценность НЭР точно не практическая. У Нового элемента расселения, как и у всех градостроительных пара­дигм, возникших в XIX и XX веках, ценности две — теоретическая и художественная. И НЭР занимает достойное место в стройном ряду образцов градостроительной мысли, рядом с городом-садом Говарда, Лучезарным городом Корбюзье, лета­ющим городом Крутикова, линейным городом Леонидова, коммуной Кузьмина и доброй сотней других попыток придумать новый город, прекрасный и приспосо­бленный для жизни, так изменившейся после Промышленной революции. Мы це­ним красоту их планов и красоту идей, обосновывающих красоту планов, но благо­дарим Бога за то, что реализация этих проектов не приняла массового характера.

«СИБ Группа» обратилась «за помощью» к проекту сибирского архитектора Николая Кузьмина, который можно считать предтечей и одним из источников вдохновения НЭРовцев. Кузьмин позже спроектировал несколько известных зданий в Новосибирске и преподавал в Сибстрине, но в 1928 году он еще был студентом Томского технологического института. Именно в это время он разрабатывает принципы «научной организации быта» и представляет дипломный проект коммуны для пяти тысяч горняков шахты в Анжеро-Судженске — самодостаточную закрытую систему, функционально расчле­ненное градостроительное образование, внутри которо­го сосредоточены все объекты общественного обслуживания. Жизнь коммунаров должна была быть подчинена расписанию, составленному для каждой возрастной группы, все бытовые вопросы должны были быть максимально обобществлены — от уборки помещений и стирки до питания в столовой. Дети там живут «возрастными группами», одинокие рабочие — в групповых спальнях, и лишь семейные пары имеют право на отдельные комнаты, но в остальном быту они сливаются с остальным коллективом.

Вот как сам Николай Кузьмин обрисовывал проблему в книге «О рабочем жилищном строительстве»: «…Мы кричим о новом быте и в то же время замыкаем рабочего в свою квартирку. Нам это не к лицу. Если в Англии строятся отдельные домики (правда, красивые, занятные) для рабочих, то с определенной целью: сделать все возможное, чтобы лишить рабочего общения друг с другом. По пути ли нам с ними?»

Проект Кузьмина получил широкую известность и поддер­живался ведущими архитекторами-конструктивистами, но после постановления ЦК ВКП (б) «О перестройке быта» был заклеймен как «хре­стоматийный пример вульгарно-упрощенческого понимания идеи».

Вячеслав Мизин
Вячеслав Мизин

Кстати, и кое-кого из новосибирских участников семинара в Москве можно было упрекнуть в вульгарном упрощенчестве. Например, Вячеслав Мизин, художник «Синих Носов» и директор Сибирского филиала ГЦСИ, в свойственной ему непринужденной манере сказал в одном из интервью:

— Конечно, есть повод поговорить о будущем, но НЭР — утопическая программа и никакой другой не является, она чем-то напоминает картину, когда девочки цветочки на лугу собирают. Поэтому мы просто сделали антиНЭР — как будто перенесли всю его суть в какой-то отдаленный жилмассив, в Люберцы, например. Ведь существовать в НЭРе, конечно же, нельзя. С ним ситуация, как с анекдотом: рассказывать анекдот хорошо, а жить внутри него очень плохо.

Остальные группы, представившие свои проекты на семинаре, не имели такой базовой основы, как концепция коммуны Кузьмина, поэтому и не вышли к тезису «принуждение к культуре». А у сибиряков посыл был простым и ясным: в наше время, когда углеводороды исчерпаны, но система соместного проживания в городах осталась, чем теперь заниматься, к примеру, бывшим шахтерам, которые перестали быть функционалами? Конечно же, самообразованием и культурой. Идеология любого государства в любую эпоху всегда требовала от гражадан выполнения неких функций и соблюдения неких правил, так что ничего такого особенного в самом понятии принуждения нет.

В частной беседе Мизин постарался более широко сформулировать свое понимание проекта «СИБкоммуналка. Город размножающихся творцов»:

— Тот не знает Новосибирска, кто не является качественным шутником: у нас тут тупых просто не терпят, что очень важно. У нас заходишь в любой департамент, начинаешь шутить — и тебе отвечают взаимностью. На хмурых щах, как говорится, тут не проедешь. И на Ленинском массиве нормально шутят, там тоже тупых нет, в чем тоже несомненное достижение Новосибирска. Как минимум к смеховой культуре наш город принудила сама жизнь, а если кто-то кое-где у нас порой смешно жить не хочет, то мы ведем с ними незримый бой. Это, с одной стороны, смешит, а с другой — пугает. Все абсурдистско-тоталитарные литературно-художественные группы, начиная со времен ПАН-клуба газеты «Новая Сибирь», и шокировали, и завораживали одновременно — принуждали, но в то же время и забавляли. В каких городах еще есть памятники конструктивизма или оголтелого авангарда, сопоставимые с нашим «Новосибирском-главным» или оперным театром, бывшим Дворцом науки и техники? Наш Оперный больше их Большого, но в узких архитектурных кругах об этом почему-то не принято говорить. Пройдись по городам-миллионникам — посмотреть не на что. Нет ничего подобного нашему ни в Свердловске, ни в Москве, грубо говоря. Обеднены города фантастическими проектами! Только у нас были безумные футурологи и архитекторы, которых всех потом расстреляли, но зато они успели сделать свое дело, и нам теперь здесь ништяк жить, нам есть чем гордиться, пафосно выражаясь.

Чтобы пафос Мизина был более понятен, следует пояснить, что концепция «СИБ Группы» трансформировалась от заявленного перед началом семинара «арт-концлагеря» для принудительного творчества до города, как ни странно, напоминающего Нью-Йорк. Комментируя итоги семинара, архитекторы заметили, что в этом городе совершенно перемешаны театры и панельные муравейники, но все они выглядят вполне одушевленными — до такой степени, что эти здания даже совокупляются между собой. Хотя в качестве доминирующего партнера всегда выступает новосибирский оперный. Классические фасады дают уют на уровне пешехода, а небоскребы — энергию вавилонского мегаполиса. Город «СИБ Группы» вполне напоминает модель городов будущего, где витальную энергию культуры воплощают выступающие из зданий гигантские бюсты Пушкина, Достоевского, Толстого и других культурных героев. Арт-город должен быстро плодиться и размножаться, единицей является арт-коммуна на 5140 человек, но ячейки плодятся, и численность быстро достигает 1 млрд 347 млн чел. На вопрос, будут ли в городе парикмахеры и рестораторы, архитекторы ответить затруднились, зато твердо обещали, что «непрерывное культурное развитие приводит к необратимому культурному генезису и множественным катарсисам».

И действительно, какие такие еще парикмахеры нужны в подобном городе? «Попытки сегодня выдвинуть новые градостроительные идеи могут быть цен­ны теоретически или художественно, — пояснил Александр Ложкин в своем докладе. — Это бумажное градостроительство — по ана­логии с бумажной архитектурой, где также ценятся идея и красота картинки, но нет шансов для практической реализации».

С большим трудом можно себе представить осуществленной на практике такую идею. «В Сибкульткоммуне предполагается принудительное высококультурное существо­вание в высококультурном комьюнити. Создаваемые внутри ячейки и между ячей­ками «культзаграждения» не миновать, как и принудительные культурные инъек­ции. Творчества избежать невозможно. В масшта­бах города это превращается в концентрационный культпросветлагерь творцов будущего — футуротворцов».

— У нас в городе, — продолжает развивать провокационную тему Вячеслав Мизин, — на протяжении нескольких недель на Рождество в оперном ставился какой-то невероятный «Щелкунчик» — и это тоже навязывание некой культурной формы. А мы предлагаем ввести в новосибирскую культуру пятьсот Щелкунчиков и столько же театров, которые могли бы превратиться в великую культурную стену. Есть вульгарное принуждение к культуре, а мы-то говорим о высоком. Мы говорим о том, что необходимо создавать новые институции, начиная прямо с Минкульта, и разбираться с культурными недогибами в городе. Например, здания, которые приспособлены под чиновников, занятых не вполне понятными функциями, нужно срочно перепрофилировать под всевозможные экспоцентры. Культурный охват должен быть полным: подходит человек к банкомату, чтобы совершить транзакцию, а банкомат его спрашивает: а когда вы в последний раз были в театре или в библиотеке? Давно? Тогда операцию провести невозможно.

Правда, подытоживая разговор на тему урбанистической вакханалии, архитекторы деликатно оговариваются: не стоит забывать, что речь идет о частной антиутопии в изложении «СИБ Группы». И эта группа готова рассмотреть всевозможные подходы к вопросу: в конце сентября в Новосибирске планируется провести очередной семинар на тему Нового элемента расселения и футуристического градостроительства, в котором к участникам семинара «Новая история будет» должны присоединиться новые группы — в том числе из Южной Кореи.

Николай ГАРМОНЕИСТОВ, «Новая Сибирь»

Please follow and like us:
comments powered by HyperComments