Новосибирский театр оперы и балета не возник на пустом месте. У него была глубокая предыстория — Сибгосопера, культурная жизнь города, грандиозный утопический проект «Театральный Октябрь», частью которого Новосибирск стал последним. Но и четыре остальных здания сегодня действуют: большой театр оперы и балета Беларуси, Московский театр Российской армии, Ростовский новый драматический театр и Ивановский дворец искусств. Их роднит с НОВАТом идея глобального проекта мечты Всеволода Мейерхольда. Двигателем этого проекта был Вегман. Он фанатично верил в идеи авангарда и ценой невероятных усилий добился начала строительства и финансирования именно в Новосибирске. Без его утопии, без его энергии, без его жертвы у нас сегодня не было бы этого величественного здания. Как не было бы и переехавшего из Одессы театра «Красный факел», ТЮЗа, журнала «Сибирские огни».
Пролог
В разгар жаркого августа 1933 года Новосибирск отмечал 60-летний юбилей старейшего большевика, основателя Сибгосоперы, главного идеолога строительства Дома науки и культуры (НГАТОиБ-НОВАТ) Вениамина Давыдовича Вегмана. На торжественных собраниях в его адрес звучали здравицы, в партийных столовых и на страницах сибирских газет прославляли его заслуги. Его именем называли колхозы и улицы.
Но через три года эта же партийная элита вычеркнет его имя из истории на десятилетия.
25 апреля 1936 года, вскоре после очередных шумных торжеств в честь дня рождения, Вениамин Вегман был арестован НКВД. Спустя несколько месяцев, 9 августа 1936 года, он погиб в тюрьме. Официальная причина — «самоубийство во время следствия».
Именно так, в одиночестве и в заключении, закончилась жизнь человека, подарившего Сибири оперу и ставшего архитектором ее культурной столицы.
История строительства Новосибирского государственного театра оперы и балета — это не рассказ о возведении отдельного здания. Это история грандиозной утопии «Театрального Октября» — левацкого проекта, охватившего всю страну. Планировалось построить семь гигантских «домов науки и культуры» в крупнейших городах СССР: Москве, Минске, Ростове-на-Дону, Свердловске, Харькове, Иваново и Новосибирске. Построили пять: в Москве, Минске, Иванове, Ростове-на-Дону и Новосибирске. Дальше на восток не случилось: не было там человека — двигателя данного проекта.
Из всех запланированных зданий в первоначальном, утопическом виде не было достроено ни одного. Новосибирск оказался последним. И именно благодаря энтузиазму, организаторскому таланту и, можно сказать, одержимости одного человека — Вениамина Давыдовича Вегмана — наш «ковчег» все же был построен.
Вегман стал тем человеком-локомотивом, который в одиночку тащил эту стройку с 1926 года и до своего ареста. Он добился финансирования, отстаивал проект в Москве, вдохновлял сомневающихся. Без его энергии и веры в утопию (как бы мы сейчас к ней ни относились) легендарного здания на площади Ленина могло и не быть.
Он и его идеи во многом заблуждались, он искренне верил в необходимость построить новую пролетарскую культуру на руинах старого мира. Но без него ничего бы не было. В этом первый ключевой тезис нашего очерка.
Предыстория: культурная почва Новониколаевска
Новосибирск когда-то был частью Томской губернии, а театральная жизнь в Новониколаевске началась еще до революции.
Под театральные постановки приспосабливались разные здания. В первую очередь — Городской торговый корпус, в котором сейчас расположен областной краеведческий музей. Здание не проектировалось под театр, имело плохую акустику, но выбирать не приходилось. Большой популярностью пользовался польский театр, где спектакли шли на польском языке. На гастроли ходили все желающие жители.
Новониколаевск в целом был городом европейской культуры, городом мигрантов из европейской части страны, в городе была мощная польская диаспора. Поляки становились более русскими, а русские — более поляками. Заключались межнациональные браки, перемешивалась культура. При советской власти в 1920—1930-е годы в стране стали развивать польские школы. А после освободительного похода 1939 года около двадцати тысяч ссыльных оказались в Новосибирске, в первую очередь в Железнодорожном районе, где они пережили войну, занимались культурной и антифашистской деятельностью.
Европейская культура немыслима без театра как одного из ее основных институтов. Изначально театр не был нужен и понятен местным жителям: вокруг будущего города жили в основном староверы. Приехали европейцы — и возникли школы, библиотеки, театры. В большой Томской губернии первый театр появился еще в 1848 году.
Сибирская государственная опера (Сибгосопера) была образована в Омске в ноябре 1920 года, потом переехала в Новониколаевск и разместилась в Рабочем дворце (нынешнее здание театра «Красный факел»). Сибгосопера была одновременно театром оперы, балета, драмы и музыкальной комедии. Крупнейший провинциальный театр своего времени в первый сезон имел штат 522 человека (140 — в опере, 117 — в драме, 80 — в симфоническом оркестре, 185 — в административно-управленческом аппарате). Театр открылся драмой Островского «Гроза», оперой Бородина «Князь Игорь» и симфоническим концертом.
Интеллигент, барин и ленинский гвардеец
Новые архивные находки рисуют Вегмана не сухим архивариусом, а человеком невероятно колоритным и влиятельным.
Внешне он напоминал Карла Маркса: густая борода, тяжелый взгляд. Его личная жизнь была бурной. Он был женат несколько раз, его вторая жена Евгения Поспелова была дочерью священника, что в те годы было крайне рискованно для партийного деятеля. Имел обширнейшую библиотеку, отличался огромной эрудицией и независимостью суждений. Он принадлежал к той старой ленинской гвардии, которая позволяла себе называть Владимира Ильича в частных разговорах просто «Володей» — панибратство, которое в 1930-е годы уже могло стоить жизни.
Неформальный лидер Сибири. К нему, как к последней инстанции, шли люди с самыми разными просьбами. Ученые и писатели (Ауэрбах, Кубалов, Азадовский) просили опубликоваться в журнале «Сибирские огни», который тоже он основал, простые люди писали о выселении из квартир, о помощи с работой, о поиске постелей для арестованных родственников. Он был вхож в кабинеты высшей партийной элиты (Эйхе, Косиор), но при этом оставался «своим» для профессуры и молодежи.
Цензор и покровитель. Совмещая должности главы архива и заведующего Сиблитом (цензурой), Вегман сосредоточил в своих руках колоссальную власть над умами. Он был главным редактором «Сибирской советской энциклопедии», ходатаем за репрессированных ученых, организатором спасения документов из горящих архивов во время Гражданской войны.
В 1933 году его 60-летие отмечала вся Сибирь — его именем называли колхозы и улицы. Это был пик его славы. Но именно тогда, на вершине, начали сгущаться тучи. В те годы в Москве старались избавиться от ярких, харизматичных региональных лидеров, каким Вегман, безусловно, являлся.
Утопия «Театрального Октября»
К концу 1920-х годов программа строительства разрослась до идеи создания гигантского Дома науки и культуры (ДНиК). Проект вдохновлялся идеями Всеволода Мейерхольда и его «Театрального Октября».
В июле 1928 года при Сибкрайисполкоме был создан Комитет содействия строительству «Большого театра Сибири» («Комсод»). Его возглавили заместитель председателя крайисполкома И.Г. Зайцев и В.Д. Вегман. По замыслу комплекс должен был состоять из нескольких зданий, объединенных единством архитектурного замысла, включая театр вместимостью 2 100 человек (он же место проведения краевых съездов и конференций); научно-исследовательский институт с лабораториями и конференц-залами; краевой музей производительных сил Сибири с научными кабинетами; картинная галерея; центральная библиотека на 400 тысяч томов; радиоцентр и радиостудия.
Объем здания должен был достигать 150 000 кубических метров. Это был гигантский конструктивистский «ковчег», включающий, помимо прочего, театр панорамно-планетарного типа с вращающейся сценой, куполами-экранами и технологиями для массовых действ. Скульптор Сергей Меркуров, один из идеологов проекта, называл это здание «фабрикой по переработке человеческого материала». Речь шла о «перепрошивке» человека, переделке его сознания — задаче, которая была основной для строителей социализма.
По сути, Вегман замыслил гигантский, даже по нынешним временам, научно-культурный евроазиатский центр. Именно Вегман с 1926 года был активным двигателем этой идеи. Составление проекта было поручено московскому архитектору А.З. Гринбергу, который для Новосибирска уже выполнил проект 1-й городской больницы.
Архитектурная драма
Строительство началось 22 мая 1931 года на Ярмарочной площади (ныне площадь Ленина).
Сначала было желание декорировать здание: добавить лепнину, росписи, скульптуры. Это 1933—1934 годы. Варианты были разные — от росписи купола в духе Ренессанса до предложений выполнить декор в китайском (или восточном) стиле. От восточного варианта отказались. После 1936 года остался один вариант Сталина — и только классический театр. Проект здания в его окончательном виде был удостоен золотой медали Всемирной выставки в Париже. Но это был уже не авангардный Дом науки и культуры, а имперский театр.
Сталин сыграл в этой истории ключевую роль. В отличие от Ленина, который написал пять записок с требованием закрыть Большой театр, Сталин толк в культуре знал и понимал ее как «мягкую силу». Он развернул линию партии с крайне левых позиций к центру. Проект Дома науки и культуры развернулся на 180 градусов: в сторону имперского классического театра. И этот театр выполнил мистическую миссию культурного ковчега в сохранении и продвижении европейской культуры на восток России.
Вегман, как один из последних идеологов «левого искусства», этого поворота либо не понял, либо не захотел понять и принять. Это был не просто архитектурный, а мировоззренческий и личный разрыв
Трагический финал
К 1935 году коробка здания была в целом готова, но стройку заморозили на год, с лета 1935 по лето 1936 года, когда Сталин принимает окончательное решение: «ковчег» должен стать классическим театром оперы и балета. Перепрофилирование здания и переделка внутренних помещений под новую, «имперскую» концепцию неизбежно привели к остановке строительства и задержке открытия главного театра Сибири.
На этом фоне произошли аресты.
25 апреля 1936 года (по другим данным — 29 июня) Вегман был арестован НКВД. Обвинение: троцкизм и вредительство при строительстве театра.
Но самое тяжелое и трагическое обстоятельство открылось из архивных показаний.
За следственным делом стояла не только политика, но и личная драма. Показания против Вегмана дал Тимофей Фофанов — фигура темная, бывший партизан, ставший профессиональным «разоблачителем» (следователь по особым делам, который сам проходил как осведомитель).
Фофанов утверждал, что Вегман прилюдно «хвастался» браком с дочерью священника. Отец его второй жены Евгении Поспеловой был священником, проходившим по делу об убийстве знаменитого партизана Мамонтова и умершим в тюрьме. Фофанов писал: «Вегман — троцкист, он покрывал попа и связанных с ним врагов. Партийцы покрывали своего приятеля».
Сталин, лично санкционировавший чистку старых большевиков и подписавший 25 апреля 1936 года список «московского центра», не мог простить Вегману ни дружбы с Бухариным, ни утопической веры в «Дом культуры», ни этого брака. На квартире у Вегмана нашли не только оружие (по легенде), но и огромную библиотеку — «рассадник буржуазного влияния».
9 августа 1936 года (по другим данным — 10 августа) Вегман погиб в тюрьме. Официальная причина смерти — «самоубийство во время следствия».
Московские коллеги Вегмана, в отличие от сибирского фанатика, эту «смену вех» пережили. Они «переобулись в воздухе», поставили памятники вождям и даже делали (скульптор Меркуров) посмертную маску Ленина. Один из главных идеологов утопии оказался верен своему детищу до конца. В этом — второй, самый трагичный и важный тезис нашего материала.
В 1958 году, через 22 года после гибели, Вениамин Вегман был полностью реабилитирован. Но имя его еще долгие годы оставалось под негласным запретом. Улица, которая носила имя Вегмана, была переименована в Депутатскую. Васнецовский корпус НГУАДИ хранит память в виде мемориальной доски, но для широкой публики он по-прежнему остается человеком-невидимкой. Из истории Вегман был стерт. В архивах полностью отсутствуют документы о деятельности Сибгосоперы. Как будто ее и не было, не было более пятисот сотрудников, получавших зарплату, ездивших на гастроли. Нет даже документов цензуры с утверждением репертуара театра.
Закат Сибгосоперы
Репрессии и смена курса поставили крест не только на судьбе Вегмана, но и на судьбе его детища — Сибирской государственной оперы.
В 1934 году театр прекратил свое существование как единая структура. Труппа постепенно расформировывалась. Парадокс был в том, что именно длительные летние гастроли, составлявшие гордость театра, сыграли роковую роль. Уехав в очередной такой «вояж», труппа уже не смогла вернуться — она потеряла и свою сцену, и свой статус, и свое имя. Здание в Новосибирске занял театр «Красный факел», приехавший из Ленинска-Кузнецкого. А сибирский Колизей, который должен был быть открыт и принять коллектив на долгое десятилетие, пошел под реконструкцию.
С началом Великой Отечественной войны Сибгосопера и вовсе перестала функционировать. Это стало финальной точкой: первый в Сибири оперный театр, просуществовав всего 14 лет, исчез. История оперы в городе оборвалась почти на десятилетие.
Но, расформировав и уничтожив идейного вдохновителя, власть вынуждена была воскресить его детище. Для открытия театра в 1945 году пришлось набирать труппу практически с нуля, по сути — заново создавать сибирскую оперную школу. Но на этот раз — уже как «классический, имперский театр».
Трагедия Сибирской государственной оперы — прямая иллюстрация того, что история с Вегманом положила конец не только человеческой судьбе, но и целой эпохе в культуре Сибири.
Открытие и мифология театра. Судьба студийца
12 мая 1945 года, через несколько дней после подписания капитуляции Германии, театр открылся премьерой оперы Глинки «Иван Сусанин». Это был символический акт: страна праздновала Победу, и искусство возвращалось в свой храм.
Сегодня НОВАТ — главный символ Новосибирска и культурное ядро Сибири. Здание обросло легендами о подземных ходах, озере, бункере Сталина, подземной железной дороге. Народ сам выбрал это здание символом Победы, города и региона.
Вениамин Давыдович Вегман — не просто революционер или архивист. Он был визионером, культурным стратегом, человеком, который своим умом и волей заложил фундамент того самого «сибирского Колизея» — культурного ядра Сибири. История с Вегманом оборвала важнейшую линию преемственности, но не смогла разрушить того величия, созданного им, которое мы сегодня называем культурной столицей Сибири.
Его трагическая судьба — это зеркало эпохи, где гениальные творцы расплачивались жизнью за свои идеи. Но его идеи восторжествовали. Дом науки и культуры, который он задумал как «наиболее доступное орудие пропаганды идей социализма», стал храмом искусства. Театр, который он строил как утопический ковчег, действительно выполнил свою миссию: спас европейскую культуру на краю Ойкумены.
Мы хотим восстановить справедливость. Мы не должны быть Иванами, не помнящими родства. Сегодня, проходя по площади Ленина и глядя на величественное здание НОВАТа, мы должны помнить: его идея была великой, его жертва не была напрасной, его имя должно быть возвращено из забвения. Именно поэтому сегодня мы должны знать его имя. Вениамин Давыдович Вегман — ярчайший строитель культуры Сибири!
Александр САВИН, специально для «Новой Сибири»
Ранее в «Новой Сибири»:
К 80-летию Новосибирского театра оперы и балета. Великая трансформация Дома науки и культуры
