Владимир Васильев о премьере знаменитой «Анюты» в Новосибирске

0
1593

Владимир Васильев — человек-легенда: великий танцовщик, балетмейстер, поэт, художник. Он даже внешне — яркий представитель русской культуры: русые волосы, типично русское лицо с добрыми веселыми глазами, взрывная энергия. В СССР его знал каждый: советское телевидение регулярно транслировало спектакли Большого театра.

Скриншот: ЦТВ
Скриншот: ЦТВ

Рядом с ним и в жизни, и на сцене была его супруга, выдающаяся балерина Екатерина Максимова. Они выступали в классических постановках и в знаменитых балетах Юрия Григоровича: «Каменный цветок», «Спартак», «Иван Грозный», «Щелкунчик», «Спящая красавица», а также в собственных постановках Владимира Васильева для фильмов-балетов.

Одной из таких постановок стал балет «Анюта» на музыку Валерия Гаврилина по чеховскому рассказу «Анна на шее», который не только покорил зрительскую аудиторию по всему миру, но и послужил основой для сценической версии, которая сейчас представлена в репертуаре восьми ведущих российских театров.

***

Свою карьеру хореографа-постановщика Владимир Васильев начинал с балета «Икар» композитора Сергея Слонимского. Следующая постановка в Большом театре — «Макбет» по трагедии Шекспира — была создана совместно с композитором Кириллом Молчановым. В 1981 году «Макбет» был перенесен Васильевым на сцену Новосибирского театра оперы и балета, где также вызвал большой зрительский интерес.

Это был не первый его приезд в Новосибирск. Старожилы труппы помнят, как он с солистами Большого театра приезжал танцевать в балете «Каменный цветок». Работа Васильева с артистами над постановкой «Макбета» в Новосибирске даже в репетиционных залах вызывала большой интерес, собирая всех занятых и не занятых в репетициях. Рассказывают, что Владимир Викторович, незадолго до этого перенесший операцию на колене, видя, как у солиста Владимира Рябова не получается движение, вскочил и со словами: «Ну что здесь сложного, Владимир?» — «скрутил» нужное движение, да так, что все ахнули. Артисты того времени до сих пор с удовольствием вспоминают работу над этим спектаклем.

В НОВАТ Васильев обещает приехать заранее — до премьеры балета «Анюта», которая состоится 12 мая, в день рождения театра. В преддверии премьеры состоялась встреча с мастером и долгий разговор в его гостеприимной квартире в Москве. Стоило большого труда превратить эту беседу в печатный формат интервью.

Владимир Викторович, в последний раз вы были в Новосибирском театре оперы и балета в декабре 1981 года.

— Да. Сорок два года назад. Я переносил на вашу сцену балет «Макбет», поставленный ранее в Большом театре.

Сейчас в театре, наконец, ставится ваша «Анюта»…

— Да, несмотря на то что этот балет уже с солидной историей и с успехом идет во многих театрах, в Новосибирске он будет поставлен впервые. Надеюсь, и в вашем театре «Анюта» будет иметь тот же успех.

Как вы думаете, почему сейчас такой всплеск интереса к этому балету?

— Видимо, время такое — зритель соскучился по таким постановкам, где все понятно, где есть задушевность, и, как мне кажется, органичное слияние чеховской литературы с музыкой Валерия Гаврилина. Кроме того, недавнее возобновление «Анюты» в Большом вызвало немало шума — на премьере было много гостей, в том числе и важных персон. Балет получил новое обрамление: были обновлены декорации и костюмы, использовано проекционное решение. Все это придало спектаклю свежее дыхание. И артисты с удовольствием исполняли свои партии: каждый из них находил своему герою собственное звучание. Это не могло не передаться и публике.

«Анюта» Владимир Васильев (Петр Леонидович» 2022 год май г. Казань. Фото Л. Бобылев
«Анюта» Владимир Васильев (Петр Леонидович. 2022 г., Казань. Фото Л. Бобылев

В советское время ваша пара с Екатериной Максимовой была чрезвычайно известна. В том числе благодаря фильмам-балетам, которые, несмотря на небольшой бюджет, были изящно сняты и имели колоссальный успех. Большую роль в этом сыграл и ваш соавтор по «Анюте» кинорежиссер Александр Белинский, уговоривший вас на эту постановку. А ваша первая постановка — это «Икар» на музыку Слонимского в 1971 году?

— Да, «Икар» — моя первая большая работа постановщика. Потом был перерыв, затем была вторая редакция «Икара», а спустя еще пять лет — «Макбет».

Почему были перерывы?

— Потому что я много танцевал сам. Возможно, я бы гораздо раньше начал ставить, если бы не был занят во многих спектаклях как исполнитель. Правда, еще в самом начале моей профессиональной балетной карьеры наш замечательный хореограф Касьян Голейзовский сказал мне, что у меня есть талант, и я должен ставить спектакли.

Владимир Викторович, в первых сюжетах ваших балетов присутствовал поистине антично-шекспировский драматизм, — а потом вдруг Чехов, где сюжет, на первый взгляд, совершенно незамысловатый и будничный. Почему «Икар» сменился «Анютой»?

— «Икар» — это отдельный случай. Я не горел этой темой, не знал музыки. Я пришел тогда к Григоровичу — это уже после «Спартака» было — и сказал, что очень хочу ставить. До этого я ставил только в драматическом театре. Это был «Современник». Мне нравилось — да и по сей день нравится — работать с актерами, у меня было много друзей среди драматических актеров. Я сказал тогда Юрию Николаевичу: «Дайте мне что-нибудь поставить». Григорович ответил, что у него «в портфеле» есть балет композитора Сергея Слонимского и предложил мне послушать музыку — возможно, я возьмусь за него. Не раздумывая, я говорю: «Да, точно, все, берусь». Не зная ни одной ноты, не зная, что мне грозит, сразу засел за работу, решив, что приду во всеоружии — буду знать о Древней Греции все.

Мне дали тогда либретто, но оно мне не понравилось: там весь второй акт был рассчитан на то, что пир у Архонта идет как обычный дивертисмент. Опять голые танцы — надоело… Думаю: «Нет, надо мне все-таки как-то по-другому все делать». Я переписал либретто и ввел новых персонажей. И история самого Икара представилась в ином свете. Поэтому в моей постановке нет Дедала, но есть любовь Икара — Эола, дочь правителя Архонта. Мне не хватало в музыке романтики. Это была проблема. Но острохарактерные партии, по-моему, получились.

А «Макбет появился уже совсем не случайно?

— «Макбет» — это единственный балет, который я создавал вместе с композитором: с первой до последней ноты. Вы мне сейчас напомнили об этом балете, и я подумал, что с ним могла бы произойти такая же история, как и с «Анютой», которая сейчас очень востребована. В «Макбета» только надо бы добавить несколько веселых персонажей и сцен, активно задействовать острохарактерные образы, и будет очень хороший современный спектакль.

«Анюта» изначально была создана для телевидения. Режиссер Александр Аркадьевич Белинский, влюбленный в Катю как в балерину и актрису и снявший с ее участием ряд фильмов, хотел снимать ее еще и еще. Он предлагал мне «Галатею», но у меня не было такого видения «Галатеи», поэтому я отказался. И ее прекрасно сделал Дмитрий Брянцев, а партнером Кати был Марис Лиепа. Успех у фильма был огромный!

«Анюта» Владимир Васильев (Петр Леонидович). Фото: Marc Haegeman
«Анюта» Владимир Васильев (Петр Леонидович). Фото: Marc Haegeman

И вот Белинский предлагает мне сделать чеховскую «Анну на шее». Я сразу засомневался: у всех же перед глазами был гениальный фильм «Анна на шее» 1954 года. Ларионова, Жаров, Вертинский и, конечно же, Сашин-Никольский — потрясающий Петр Леонтьевич. Потом мы познакомились с ним и дружили до самой его смерти…

И я отвечаю Белинскому, что мне нужна музыка. С «Икаром» у меня уже был опыт, где во многом приходилось преодолевать себя. А для меня музыка — прежде всего. Не либретто — а именно музыка! Если музыка хорошая, если она меня увлекает, если я ее вижу, то тогда все в порядке.

И вот проходит время, звонит Белинский, мы встретились, он мне дает послушать вальс Валерия Гаврилина, и я понимаю: это то, что надо! Говорю: «Саша, музыка удивительная и абсолютно чеховская». Оказалось, что у Гаврилина было огромное количество небольших фортепианных пьес. Белинский набрал две кассеты его музыки, мы закрылись на даче под Москвой и за три дня собрали нужный нам музыкальный материал.

А как было со спектаклем?

— В спектакль была добавлена музыка, которую я использовал при постановке фильма «Дом у дороги». Две сцены. Но это было потом... А сначала Валерий Александрович Гаврилин очень прохладно отнесся к нашей идее постановки «Анюты» с его музыкой. Он тогда мне признался, что не любил балет: «Володичка (он именно так ласково произнес мое имя, наверное, чтобы не обидеть), я ведь балет не люблю…» Однако когда мы показали ему на экране уже смонтированное адажио Анюты со студентом, мы увидели слезы в его глазах.

Еще об одном человеке, чей вклад в постановку был огромный, но недооцененный, нужно напомнить. Дело в том, что Гаврилин был очень тогда занят и не мог сам подготовить партитуру к съемкам «Анюты». За эту работу по просьбе и под руководством самого композитора взялся дирижер Станислав Горковенко, ставший музыкальным руководителем нашей постановки и в кино, и на премьере в театре Сан-Карло в Неаполе.

 

— И что дальше? Почему премьера — не в Большом театре, а в Сан-Карло в Италии?

— Когда балет вышел, он имел огромный успех и в СССР, и за границей. Прошло два года после того, как этот фильм появился на телеэкране, обошел весь мир, получил две премии — вдруг раздается звонок из Неаполя от генерального директора театра Сан-Карло. Он говорит: «Маэстро, скажите, вы можете поставить у нас балет «Анюта»? Я смотрел фильм, это замечательно». Я как-то не думал об этом раньше — ведь не было музыки для полноценной театральной версии. Но к этому времени уже вышел «Дом у дороги» Гаврилина, и эту музыку можно было взять оттуда. И я поставил «Анюту» в театре Сан-Карло, премьера в Неаполе состоялась в январе 1986 года. Это был большой успех. Спектакль признали лучшим балетным спектаклем года в Италии.

Я возвратился в Москву. Большая часть труппы в это время была на гастролях в США. Успех «Анюты» в Неаполе уже долетел до Москвы. И меня начали спрашивать коллеги и друзья: «Почему бы тебе не поставить «Анюту» в Большом?» У меня не было уверенности, что получится, но я все же обратился к руководителю оставшейся в Москве части труппы П. Хомутову с предложением поставить «Анюту». Он обещал подумать, а уже через день спросил: «Ты за месяц поставишь?» Я ответил, что поставлю. Часть костюмов и декораций мы подготовили, часть — взяли из подбора...

И мы успели! Помню, когда после премьеры выходили из тетра, люди плакали, говорили, что спектакль стал глотком свежего воздуха. Гаврилин не попал на премьеру, но были его знакомые или родственники, которые позвонили ему и сказали, что все музыканты в восторге, что они просто в ноги ему кланяются за эту музыку. Невероятная была какая-то реакция!

Вот мы говорим: «Светлый, добрый». Но ведь «Анюта», если судить по грустному финалу, — драматична?

— Здесь есть и драматизм, и лиризм, и подчас комичность. Для меня Чехов — готовый либреттист. На любой из его рассказов можно поставить замечательный балет. Имея, конечно, соответствующую ему музыку, как получилось в случае с Гаврилиным.

Екатерина Максимова (Анюта) и Владимир Васильев (Петр Леонтьевич). Фото Е. Фетисова
Екатерина Максимова (Анюта) и Владимир Васильев (Петр Леонтьевич). Фото Е. Фетисова

Так все-таки Анюта — положительная героиня?

— Наша Анна несколько иная, чем в рассказе Чехова. Мне хотелось сделать теплее этот образ. Ее вынужденное замужество, успех в обществе, внимание кавалеров, наряды и развлечения — все это сразу и внезапно возникло в ее жизни. И, возможно, ее желание забыть о невеселой действительности со спивающимся отцом и гадким, противным ей мужем — только защитная реакция. Эти размышления не давали мне покоя. В свое время мои учителя говорили мне: «Володя, для того, чтобы твой первый выход был абсолютно оправдан, ты должен знать, что было с твоим героем до этого». И для Анюты я придумал ее первую любовь к студенту, которого нет в рассказе Чехова. Это чувство остается в ней как воспоминание о чем-то чистом и светлом в ее жизни. Таким образом, меняется и одностороннее восприятие этой героини как беззаботного, бездушного мотылька, который все время порхает от одного к другому, позабыв обо всем и обо всех. Где-то там, в глубинах души и памяти, в ней живет прежняя Анюта. В спектакле она ведь именно так и названа, этим более теплым и уютным именем, а не холодно-возвышенным — Анна.

Так все-таки какой это жанр?

— Для меня это лирико-драматический спектакль с грустной улыбкой. Что, в общем, свойственно Чехову. В нем главные персонажи: Анюта, ее муж Модест Алексеевич и Петр Леонтьевич. Самой сложной оказалась история с Петром Леонтьевичем. Вот сколько у меня было спектаклей, везде самый сложный — именно он. Потому что у этого героя нет танцевальной лексики, которой можно было бы потрясти зрителя. Там все в полутонах, важен крупный план, его взгляд. Вроде он ничего не делает, но решает очень многое для этого спектакля.

И роль Анюты, конечно, — тоже большая актерская задача, Катя очень любила эту роль. Как, впрочем, и все другие исполнительницы этой партии на моей памяти. …А вот Модест Алексеевич, ее муж — гротескный персонаж. Он должен быть таким противным, гаденьким. Первый исполнитель партии — Гали Абайдулов — был феноменальный актер, работать с ним было одно удовольствие. Я начинаю показывать, объяснять — он продолжает в том же ключе создавать свой образ. Люблю таких артистов.

То есть «Анюта» — это не только танец, это еще и актерская игра?

— Да. Может быть, поэтому этот балет так любят и артисты — исполнители не только главных партий, но и кордебалет, и миманс. У каждого здесь есть возможность проявить свои актерские данные и пластически выразить характер того или иного персонажа. Каждый находит для себя что-то новое, свое. «Анюта» очень хорошо собрана драматургически. Здесь точно сделаны все музыкальные фразировки, характеристики. Масса полутонов. Это очень важно.

Вам самому не обидно, что балет, который возник довольно неожиданно, сейчас притенил другие ваши работы — «Макбета», например?

— «Макбет» для зрителя сложнее и тяжелее, в нем, как и у Шекспира, превалируют мрачные тона. В «Анюте» же разнообразие огромное. Все в десятку: либретто, композитор, хореография и постановка, художник, исполнение. «Анюта» сейчас особо востребованный спектакль, возможно, и потому, что люди соскучились по сюжетным балетам и мелодичной музыке.

Вами в последние время были поставлены большие синтетические спектакли…

— За последние десять лет я сделал две действительно масштабные постановки. Не всякий театр мог бы их реализовать. Это спектакли «Даруй нам мир» на музыку Мессы си минор Баха и «И воссияет вечный свет» по «Реквиему» Моцарта. В них все — солисты, хор, балет, оркестр — единое целое. Около двухсот артистов задействовано. И грандиозные декорации с живописными и рисованными проекциями в 3D.

Говорят, что «Анюта» — самый русский из русских балетов.

— Я не знал, что он — «самый». Но «Анюта», безусловно, русский балет. В нем все наше. Хотя, судя по тому, как его принимали на премьере в Италии или, например, на гастролях в Японии, Франции, Аргентине, — он интернационален. В нем все понятно без перевода и пояснений, в нем музыка проникает в душу и трогает любого зрителя, независимо от национальности.

Будет ли что-то особенное в новосибирской постановке?

— Конечно, всегда есть что-то особенное в каждой постановке. Ну прежде всего — новые исполнители. Я всегда что-то добавляю в свои спектакли. Поэтому приеду пораньше, чтобы со всеми обязательно проработать детали: они очень важны. Я давно не был в Новосибирске, будет интересно увидеть и город, и театр, и труппу, и, конечно, зрителя, ради которого мы и создаем наши спектакли.

Александр САВИН, для «Новой Сибири»

Whatsapp

Оставить ответ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.