Денис Драгунский: Труднее всего не лениться!

0
2981

Популярный писатель, известный всем с детства как прототип героя «Денискиных рассказов», рассуждает о писательских судьбах и человеческих взаимоотношениях. 

ПИСАТЕЛЕМ Денис Драгунский стал не так давно. Большую часть жизни он преподавал в Дипломатической академии МИД СССР, затем был сценаристом и драматургом театра, журналистом и обозревателем журналов. В конце 2007 года он завершил карьеру политического аналитика и начал писать короткие рассказы. Первая книга «Нет такого слова» вышла в 2009 году. В настоящее время он уже автор 18 книг (три романа, три сборника эссе и двенадцать сборников рассказов). Новая книга прозы «Дочь любимой женщины» вышла только что — в нынешнем октябре. В этом году Денис Драгунский посетил Новосибирск в качестве участника фестиваля «Книжная Сибирь».

— Какое умение дается труднее всего?

— Как ни странно — трудоспособность. Моя мама говорила, что трудоспособность — это тоже талант. Труднее всего — не лениться. Конечно, люди могут говорить о разных духовных умениях. К примеру, об умении прощать предательство. Отпускать на волю того, кто тебя разлюбил. Об умении любить, быть внимательным к людям. Конечно, все это очень важно. Но для меня главное — все время что-то делать, понимаете? Не лежать пузом кверху. Не отказываться от дела, даже если у тебя есть всего полчаса свободного времени. Можно многое успеть даже за четверть часа! Очень важно воспитывать в себе трудового человека. Это первое.

А второе очень важное умение — это, конечно же, умение дружить. Дружба — не просто внутреннее желание добра другому человеку, не просто стремление общаться. Дружба — очень сложное, скажем так, занятие. Нужно помнить, когда у человека день рождения, интересоваться, что у него в жизни происходит, приглашать и ходить в гости, не жалеть времени на приготовление вкусного ужина. Нужно не жалеть денег, времени и сил на покупку нужного подарка. И когда у тебя несколько друзей — 5, 7, 10 — дружба превращается в отдельное занятие. И это нужно иметь в виду. Знаю огромное количество людей вроде бы добрых и отзывчивых, но периодически забывающих сделать что-то важное. Пару раз не пришел на день рождения или полгода не объявлялся — и расставание неизбежно. Но, разумеется, желание позвонить другу должно быть искренним, а не просто по расписанию.

— Возможно, в силу своей наивности думаю, что главная трудность в том, чтобы научиться прощать… А вы и прощать научились так же легко и быстро?

— А вот и нет! Я не очень-то умею прощать, должен вам сказать. Есть разные виды прощения. Говорили об этом недавно с одним знакомым. Можно просто махнуть рукой, сказать: «Ну, ладно!» А по-настоящему простить — значит, восстановить отношения. Допустим, была любовь. Или, допустим, мужчина и женщина хорошо дружили, но без секса. И вдруг друг сделал какую-то жуткую гадость. Есть две реакции. Можно просто расстаться, вычеркнуть его из жизни. Можно отомстить. Почему нет? Есть люди, получающие от этого большое наслаждение. Мстить тоже надо — чтобы восстановить общий баланс справедливости в мире, чтобы злые люди совсем уж не распоясались. Человек должен знать, что за плохой поступок он может получить в лоб. В прямом и переносном смысле. Это важно.

Но можно простить человека, забыть, что он сделал. Можно продолжать общаться, но уже не так. Без прежней теплоты. А самое хорошее прощение, которое мне, пожалуй, еще недоступно, — продолжать любить его точно так же, как будто ничего не было. Говорят, что надо прощать именно так. Увы, я так не умею — видимо, недостаточно просветленный человек.

— В книге «Соседская девочка» одна новелла произвела на меня ошеломительное впечатление. Вы пишете о том, что после безумной ночи прекрасная женщина может вычеркнуть из жизни прекрасного мужчину. Как такое возможно?

— Она так поступила, потому что поняла: ей не под силу сломать свою прежнюю жизнь. Она слишком привыкла жить одинокой и свободной. У нее есть квартира, зарплата, определенный ритм жизни — а тут вдруг иностранец, к которому предстоит приспосабливаться. Это трагедия современной молодежи. Раньше все мы жили в больших семьях. Рано женились и выходили замуж. И проблема приспосабливаемости к другому человеку вообще не стояла. А сейчас все живут слишком уж атомарно. Героиня моего рассказа к 35 годам построила свой мир. Но прекрасный во всех отношениях мужчина его разрушит до основания…

— А почему она не могла честно объяснить это мужчине?

— А когда? Целуя его на вокзале, она все еще находилась в необыкновенном возбуждении, в ней бушевала страсть! А потом она забралась в купе и поразмыслила на трезвую голову. Бывает, что человек сам не понимает до конца, что с ним происходит. Когда я был молодым мальчиком, со мной такое случалось много раз. Я влюблялся безумно и далеко не сразу задавался вопросом: а в какую, собственно, историю меня закручивает?

Вот вам поверхностно похожая ситуация. Говорят, что Владимир Иванович Немирович-Данченко так задушевно разговаривал с авторами пьес, что те, выйдя из театра в Камергерском переулке, только на Триумфальной площади — то есть пройдя две версты по улице — соображали, что им отказано в постановке!

— В системе взаимоотношений популярны два принципа: «я крут, ты нет» и «ты крут, я нет». И очень редко встречается «ты крут — и я крут». Почему?

— К сожалению, человеческие отношения выстроены скорее на принципе доминирования, чем равноправного партнерства. Но есть и другой тип взаимодействия: мы оба не круты. И таких забитых партнеров — ой, что вы, очень много, куча! Союз крутых — это очень тяжело, это два медведя в одной берлоге. А вот два забитых кролика в одной норке — этого полно! Люди на полном серьезе считают себя несчастными, невезучими, бедными, некрасивыми и так далее… И по этой причине держатся вместе.

— Красивый, некрасивый — это субъективное мнение…

— Нет, не совсем так. Иногда нам кажется, что важнее всего наше субъективное мнение, а на остальных нам наплевать. Мы думаем: «Мало ли кто кем меня считает — важно, кем я себя считаю». Но это заблуждение. На самом деле мы постоянно смотримся в зеркало чужих оценок. Об этом написано в знаменитой книжке японского профессора Шибутани «Социальная психология», вышедшей на русском языке полсотни лет назад! Одна из первых глав — «Сознание и социальный контроль», там как раз все это изложено.

— А почему с таким трудом просыпается в людях уважение и самоуважение?

— А мне не кажется, что с трудом! Каждый уважает себя, но часто делает вид самоуничижающегося. Это помогает найти свое место в обществе. Но это длинный серьезный разговор, я не психолог…

Был такой русский писатель начала XIX века, мало кому известный, Аким Нахимов, баснописец. Случайно прочитал его книжку в молодости. Она у нас дома была — старинная, 1815 года. И там было маленькое эссе на одну страничку. Касательно того, что каждый человек, пусть и с внутренней мукой, но способен признать, что не так красив, как другие, не так богат, не так знатен. Но никто никогда не признает себя глупее остальных. И это очень точно подмечено. Ядро нашего самоуважения — в сочетании интеллектуальных и душевных способностей. Вот я — слабый, бедный, некрасивый, старый. Зато очень умный и сердце у меня большое! Так может сказать о себе каждый. Каждый!

— Какие писательские имена XXI века рекомендуете?

— Зарубежные в основном: Ирвин Уэлш, и Дуглас Коупленд — мой любимый. У них жесткая, безумно откровенная проза, написанная с величайшим мастерством, что особенно греет душу.

— Современным российским авторам мастерства не хватает?

— К сожалению.

— О «Большой книге» не мечтаете?

— На премии не выставляюсь. Из принципа. Была пара попыток. Но потом я перестал это делать. По очень простой причине. Тот, кто любит колбасу и ориентируется на литпремии, не должен знать, как делается то и другое. Я был в жюри 5 или 6 литературных премий. В двух из них — председателем. Понимаю, что это звучит несколько цинично, но я не хочу, чтобы с моими текстами поступали так, как я поступал с текстами своих коллег. Премии — это почти всегда договорняк! И на это есть миллион причин. Кто-то давно не получал, кто-то старенький — ему надо дать, кто-то представил плохой роман, но сколько у него до этого было хороших, никак не отмеченных, и так далее. Или наоборот: надо поддержать молодой талант. Или есть надежда, что эта книга «выстрелит» как бестселлер, и премия этому поможет. Или пусть наша премия станет оплеухой общественному мнению. Или так — в шорт-лист вошли два мэтра, и чтобы избежать скандала, награду присудят малоизвестному третьему, найдут, так сказать, компромиссную фигуру!

Бывают трагические случаи. Прекрасная писательница Маргарита Хемлин так и не получила никакой премии, хотя часто попадала в шорт-листы. Про нее всякий раз говорили: «Она еще молодая, еще успеет получить». А человек возьми да и умри в 2015 году…

— В чем больше несправедливости — не заслуживать, но получить премию, или заслуживать, но не получить?

— Ни то, ни другое не является несправедливостью. Это — жизнь во всей ее неприглядной красе. (Улыбается.) Не люблю невроз, связанный с шорт-листами. Мне нравится принцип нобелевского комитета. Объявляется один лауреат, и все кричат: браво, браво! А когда начинается общее выдвижение, потом длинный список — 40 имен, потом шорт-лист — 9 имен… Это все относится не к области литературы, а скорее к книготорговле, которая стала частью литпроцесса. Впрочем, и производство презервативов является частью любви, но очень маленькой частью!

— Мы живем каждый день набело. А на что вы бы потратили день-черновик?

— Гулял бы по парку. Люблю гулять. На Воробьевых горах красиво, в будние дни немноголюдно.

— А в цирк, что по соседству, не заглядываете?

— Цирк я отсмотрел вместе с папой. Сейчас не хватает сил и времени. Я и кино предпочитаю смотреть на компьютере. Десять лет мне абсолютно не знакома территория телевидения. Мы с женой подарили большой телевизор «Сони» рабочим, сделавшим ремонт в квартире. И прекрасно себя чувствуем. Как-то случайно увидел фрагмент нашего сериала и подумал: «Неужели мне это не приснилось? Неужели эту хрень кто-то снимает, а кто-то смотрит?»

Что люблю смотреть, так это футбол — в гостях по ящику или дома онлайн. Но только финал какого-нибудь крупного чемпионата.

— Несколько лет назад вы написали статью о русской национальной идее «Утро туманное». Прояснилось ли небо?

— Нет. С нашей национальной идеей по-прежнему все как-то непонятно. Может быть, она вообще не нужна? Она неразрывно связана — скажем так, со структурой занятости больших масс населения. А где у нас народ фабрично-офисного образца? Где большие трудовые коллективы? Сейчас процветает фанки-бизнес, где нет ни начальников, ни подчиненных. Где пять человек делают какой-то проект, в итоге набивают карманы или разоряются, потом берутся за следующий. Вокруг стартапы, инновации, предприятия создаются и распадаются. Иногда это выглядит так: раздобыл бутылку водки, продал, а деньги пропил, понимаете?

— Все ли ваши мечты сбылись?

— М-м-м… Пожалуй, да. Но все мои мечты были небольшими. Так сказать, частными, касающимися меня лично. Мечтал изучить древнегреческий язык и читать Платона в подлиннике. Мечтал, чтобы мою пьесу поставили в большом московском театре. Мечтал стать журналистом и публицистом, которого читают и слушают. Все получилось.

А 7 декабря 2007 года я решил стать писателем. И вот, пожалуйста, — уже 20-я книжка вышла. Свежая мечта — взять в руки новый сборник «Дочь любимой женщины», он уже принят к печати. Рассказы там все новые. Что-то я вывешивал у себя на «Фейсбуке» — не терпится получить обратную связь: лайки не считаю, но комменты читаю внимательно. Люблю понимать, насколько меня поняли, что именно считали в тексте. В этом смысле соцсети приносят небывалую радость автору. Представьте себе, я очень давно публиковал свои рассказы в журналах, но не дождался ни единого отзыва! К примеру, два рассказа выходили в «Октябре» — в 1980-м и 1984-м. А сейчас поток комментариев после каждого поста. Причем пишут порой дельные вещи.

Юрий ТАТАРЕНКО, специально для «Новой Сибири»

Фото из личного архива Дениса ДРАГУНСКОГО

Whatsapp

Оставить ответ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.