IN MEMORIAM. Ушла Роза Литвиненко

0
1977

Новосибирск простился с легендой российской тележурналистики и кинокритики.

Новым поколениям, наверное, уже надо объяснять, почему Розу Александровну Литвиненко называют легендой. Многие ее передачи — встречи с Тарковским, Быковым, Смоктуновским, записать которые в те времена считалось просто невозможным, — не сохранились. Эти сокровища остались только в памяти людей. Наверное, поэтому она так любила встречи, людей, города, фестивали, моталась по ним до последнего, когда уже, наверное, было трудно из-за здоровья. Эти встречи ее, конечно, подпитывали, ведь там были люди ее масштаба, ее кругозора, которые знали ту, прежнюю Розу.

Итальянские режиссеры, которые приезжали в Новосибирск, считали необходимым с ней встретиться. Она была легендой и для них, к ее мнению прислушивались. Потом, после очередной премьеры в «Победе», с очередным заморским гостем уезжали куда-нибудь на дачу, в лес, сидели до утра, разговаривали. Я спрашивала: «Как ты можешь так?» А она отвечала: «Слушай, Света, не в том дело, насколько он знаменит. Если он интересуется жизнью и может задать интересный вопрос — вот это для меня показатель профессионализма».

Мы на ГТРК «Новосибирск» любили, когда она приходила на летучки. Мы сохраняли эту редакционную форму общения, и она могла подготовить обзор эфира за неделю. Все слетались, слушали. Это всегда был неповторимый мастер-класс для журналистов.

Андрей Тарковский в студии у Розы Литвиненко

С Розой мы познакомились лет 20 назад — на рубеже девяностых и нулевых. Как бывает, увидели друг друга и поняли, что свои. Даже, может, еще и не поговорили, даже еще и за одним столом не посидели, но уже поняли, что друг другу подходим.

В то время я приехала в Новосибирск работать. На ГТРК был перелом, один из сложнейших этапов жизни компании: новым руководителем назначили Якова Лондона, меня — его заместителем (главным редактором телевизионной редакции). Коллектив разделился на две части, но Роза ни на чью сторону не вставала.

Чем дольше мы потом узнавали друг друга, тем лучше я понимала, почему. Это просто черта ее характера. Она не любила, когда кого-то обижают. Она сразу становилась на защиту, даже не разбираясь, кто виноват и в чем. Так было всегда, и позже я поняла: она, по-моему, всегда всех просто жалела.

Тогда решались судьбы многих людей — кто на пенсию пойдет, кто останется и в каком качестве. Роза осталась, стала создателем и хранителем музея ГТРК. Для нее это был крайне непростой выбор — она ведь очень творческий человек, а им переживать такой вираж судьбы всегда больно.

Дружба наша началась с того, что мы подолгу разговаривали, в то время еще баловали себя сигареткой, кофе, коньячком — она его любила, понемножечку, глоточками. Разговаривали о политике, о судьбе Родины, о творчестве, о том, каким было телевидение, и о том, каким оно будет и будет ли.

Потом были и другие переломные и сложные времена: лет восемь менялись руководители, порядки. В 2007-м директором компании стала я, и снова настало сложное время. Из дочернего предприятия компания превратилась в филиал с резким сокращением времени вещания, когда остались практически одни новости. Люди, которые привыкли работать в художественных, в молодежных редакциях, в экспериментальном вещании, детском, снова оказались перед выбором: либо ты идешь работать в новости, либо прощай.

Когда-то на местном телевидении была потребность в специалистах с великолепным образованием, с квалификацией, скажем, музыкального редактора или театрального критика. А теперь они становились не нужны. Какие новости? Новости — это дело молодых, это пот и кровь, такая работа выжимает все.

Обстоятельства создавали новые расколы, новые противостояния, новые конфликты и драмы, но Роза всегда оставалась выше них. Она никогда никому не показывала вида, что ей тоже больно. Созванивалась со своими коллегами, старалась снимать, накапливать какой-то материал. Мы по возможности приглашали ее в передачи — она стала членом «женской» команды «Открытой студии». Был у нас такой проект: дискуссия между двумя командами: мужской с Амиром Нагумановым и женской со Светланой Войтович. Роза была всегда в моей команде.

Это был непростой проект — мы записывались два раза в месяц, а передача шла каждый день. Людям в студии было, пожалуй, еще тяжелее, чем ведущим, ведь им надо было не просто реплики подавать — комментировать, выступать экспертами. Мы могли в один день записывать 16 передач. Это 16 героев, 16 тем, которые надо было раскрыть. Роза здесь была великолепна. Она разбиралась во многих сферах жизни и при этом никогда не бросала слова попусту.

Короткое «терпимо» всегда было ее любимо оценкой. Спрошу: «Как тебе работа журналиста?» — «Терпимо», — говорит. Побеспокоюсь здоровьем — опять «терпимо».

Но на самом деле в какие-то моменты она могла стать нетерпимой. Она не любила людей непрофессиональных. Обычно выговаривала мне тет-а-тет про сотрудника, допустившего ошибку. Буквально пару слов, два-три штриха — а получался точный, веский анализ.

Она умела хвалить, но умела и учить. Никогда не позволяла себе с высоты своего опыта и знаний кого-то судить, но могла и умела поставить на место — дать урок. И я такие получала, за что ей спасибо.

Она была с нами на всех праздниках и корпоративах компании. Она и в создании их сценариев всегда участвовала, а если скажет тост на застолье — то это всегда событие. Она умела настолько красиво жить и красиво говорить, и даже странно, что приходится употреблять здесь прошедшее время.

У нас большая разница в возрасте — я гожусь ей в дочки. Но мы вместе путешествовали, гуляли по паркам Пекина, наслаждались пейзажами Индонезии, дружили семьями. Когда моя внучка поступила в МГУ, мне кажется, никто не радовался так ее успеху, как Роза: «Она поступила?! Она все сама сдала?! Света, ведь там же есть и мои уроки!»

Два-три года назад, когда и у меня начались трудные времена, она могла просидеть со мной до рассвета, а потом где-нибудь в полшестого утра спросить: «Ну что, Света, тебе же завтра не на работу? Давай еще по 50 граммов!» Я отвечаю: «Роза, посмотри на часы». — «Ничего-ничего, ты когда-нибудь вспомнишь, как мы с тобой сидели всю ночь, а в полшестого утра тебе Роза сказала: «Давай еще по 50 граммов».

Так это все и было. Такая она — Роза.

Светлана ВОЙТОВИЧ, бывший директор ГТРК «Новосибирск» (2007—2018), заместитель руководителя регионального департамента ВГТРК, специально для «Новой Сибири»

 

Whatsapp

Оставить ответ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.